Книга Философия красоты, страница 211 – Екатерина Насута

– О чем вы задумались, супруг мой? – Стефания густо краснеет, и лягушачье личико расплывается в несдержанной улыбке. До чего же ей радостно называть Сержа супругом.

– Ни о чем. – Серж изо всех сил старается быть вежливым. В конце концов, Стефания не виновата, что уродилась столь неприглядной, как не виновата в том, что Серж влюблен в Аду. Кому была нужна эта свадьба? Соседи и родственники перешептывались, обсуждая достоинства невесты и поведение жениха. О, каждый из приглашенных знал, что свадьба состоялась исключительно благодаря усилиям старой графини. Слухи о прекрасной любовнице Сержа Хованского разлетелись далеко, и теперь гости гадали: осмелится ли Хованский возобновить связь или же даст девице отставку?

Дамы злорадствовали, мужчины… пожалуй, что сочувствовали, но Сержу от их сочувствия было не легче. Бедная Ада не заслужила подобного отношения. Да в одном ее мизинце больше благородства, нежели во всей этой толпе. Разряженные уроды.

Ну почему господь столь несправедлив? Почему, наделив Аду красотой, он не дал ей другой судьбы? Поменять бы их со Стефанией местами… Ада в белом платье, украшенном кружевом и атласными лентами, смотрелась бы куда уместнее неуклюжей родственницы. Стефания похожа на жабу, лицо широкое, со слабым подбородком и глазами навыкате, узкий лоб и широкий рот, волосы неопрятного серого цвета, и морщинки на коже. Серж с наслаждением выискивал у невесты все новые и новые недостатки, а Стефания смущалась и краснела.

Отвратительно.

Ада ждет его в охотничьем домике, где горит камин, роняя искры на речной камень, на полу дремлет медвежья шкура, а окна разрисованы морозными узорами. Ада обещала ждать.

Свадьба тянется бесконечно, церемония венчания закончилась, но гости и не думают расходиться, в доме накрыты столы, а в хозяйских покоях служанки ждут невесту. Стефания нервничает, гость пьют за здоровье молодых, а Сержа тошнит от этого собрания.

Вырваться из дома удалось лишь на третий день. Серж гнал коня, с наслаждением вдыхая морозный воздух, засыпанные снегом поля радовали глаз бесконечной белизной. Серж даже остановил коня и, набрав полные горсти колючего снега, вытер лицо. Стало легче. Позади, в поместье, осталась матушка и молодая жена, которая за три дня успела изрядно надоесть. Ко всем бедам Стефания оказалась глупой и капризной, она требовала комплиментов, внимания и немедленной поездки в Петроград. Про войну и беспорядки, которые по слухам терзали столицу, она и слушать не хотела.

К счастью, матушка сумела вразумить Стефанию. Правильно, ни в какой Петроград Серж не поедет, зачем ему Петроград, когда есть снежные поля, охотничий домик с огнем и медвежьей шкурой на полу, и Ада…

Ада исчезла. Дом был пуст. Входная дверь аккуратно заперта на замок, пепел из камина вычищен, шкура скатана в валик, удобный для хранения, но ни следа Ады.

Было больно.

Якут

Аронов говорил долго, и как показалось Кэнчээри, маэстро был раздражен и при этом не давал себе труда скрывать раздражение, видать, сильно его репортеры достали.

— Павлин, – прошептала Верочка на ухо, и мысленно Эгинеев с ней согласился.

А вот Ксана выглядела слишком уж спокойной, конечно, с заднего ряда было не слишком хорошо видно, но Эгинееву казалось, что Ксанину нервозность он уловит на любом расстоянии. Но сегодня Ксаны не было, зато была Химера, отрешенная, прекрасная… ненастоящая. В какой-то момент времени Кэнчээри отчетливо понял – она ненастоящая.