Книга Философия красоты, страница 163 – Екатерина Насута

— Может, перейдем на «ты»? Или вам со свидетельницей положено исключительно на «вы»?

Химера

Я не знаю, почему позвонила именно ему, наверное, просто больше некому. Аронов, Лехин, Шерев, я больше не верила им, но молчать тоже не могла, как и оставаться в квартире. А вчерашний капитан выглядел нормальным человеком, обычным и уютным в этой своей обычности.

Я позвонила, я согласилась на встречу и теперь наслаждалась каждой минутой этого нечаянного свидания. Свидания? А ведь, пожалуй, верная мысль, у нас именно свидание, в противном случае мы бы беседовали о моих проблемах в каком-нибудь кабинете с обшарпанными стенами и портретом президента на стене, а не гуляли бы в парке.

А он забавный, этот капитан, пытается ухаживать – руку подложил, шутит – но делает это как-то неумело, словно бы в первый раз. Ну и пусть, главное, что мне здесь с ним уютнее, чем на всех званых вечерах сразу: не рассказывает пошлые анекдоты, руками за задницу не хватается и на толстый кошелек не намекает. Вечер чудесный, звезды, небо и все такое… не хватает лишь стихов, вздохов и робких поцелуев. Нет, пожалуй, с поцелуями я поспешила.

Зато выяснилось, что капитан Эгинеев не женат, во всяком случае, обручального кольца я не заметила, а Эгинеев не тот человек, чтобы выходя на прогулку… свидание, прятать кольцо в ящике стола. Не знаю, как так получилось, вроде бы разговор вертелся вокруг совершенно отвлеченных вещей, вроде погоды и приближающегося Рождества, но слово за слово, и я рассказала все. Вернее, почти все, моя жизнь, мое прошлое, мое лицо не имеют отношения к этой истории, они принадлежат мне одной и больше никому. А все остальное… ранение Аронова, его странное предложение, золотое общество, обитающее в золотом мире, стекло в туфлях, письма, камень, предупреждение, чай вместо коньяка…

Нет, про чай я тоже не сказала ни слова, уж не знаю, почему.

Эгинеев, как и в прошлый раз, слушал молча, лишь изредка задавал уточняющие вопросы, а когда я закончила, поинтересовался:

— Замерзла? Тут недалеко кафе есть, можно чаю горячего выпить или кофе… правда, там просто все.

— Пусть будет просто. – Свидание продолжалось. Джентельмен-Эгинеев предложил мне руку. Парочка получилась забавная – я почти на полголовы выше, в шикарном манто, дурацких сапогах на пятнадцатисантиметровой шпильке, а он – в китайском пуховике и туфлях из кожзама. Ник-Ник бы умер, Иван сочинил очередной непонятный стих, а Лехин… что сделал бы Лехин я не придумала, мы пришли в кафе, такое же маленькое и аккуратное, как парк. Пластиковая мебель, пластиковая посуда, закатанное в пластик меню. Чай имел привкус пыли, зато круглые, обсыпанные сахарной пудрой пончики выглядели аппетитно.

Аронов строго-настрого запретил мне есть «всякую гадость», а заодно выходить из дома, назначать свидания и столоваться в затрапезном кафе. Кафе, свидания и милицейские капитаны совершенно не вязались с образом Химеры.

— Все, что вы… ты… рассказала, очень серьезно. – Эгинеев хмурился, то ли для того, чтобы выглядеть серьезней, то ли потому, что думал. Он некрасивый, но обаятельный, куда обаятельнее харизматичного Ивана. А еще видит во мне не приз и подтверждение собственной крутизны, а обыкновенную женщину, которую можно вот так просто взять и пригласить в кафе.