Книга Хроники ветров. Книга суда, страница 58 – Екатерина Насута

— Живой, - говорить неудобно, горло дерет и в груди что-то хлюпает.

— Ты когда упал, я испугалась. Лихорадка. Пять дней лихорадка, тебя даже герр Тумме благословил, сказал, что ты умрешь и нужно могилу копать. А Михель сказал, что не умрешь, потому что хоть болезнный, но живучий. И в полынье купал, а потом в баню. А как сюда принес, так ты бредить начал, про кровь говорил и прощения просил у кого-то… - Она вытирала слезы ладонями и все равно плакала. И улыбалась.

— Воспаление легких, - мрачно заметил Голос. - Дольше надо было на морозе сидеть, в замке ему, видите ли неуютно… Михелю своему спасибо скажи, и сердцу, что крепкое.

— Ты ведь не умрешь, правда?

— Не умру, - пообещал Фома. - Только не уходи, хорошо?

Рубеус

Вино в бокале больше похоже на болотную воду. Есть не хочется, пить тоже, атмосфера в зале мрачная, почти траурная и это злит. На Мике черное платье с высоким воротом, розовый жемчуг и темная паутина вуали. Люк тоже мрачен, только Дик как ни в чем не бывало поглощает еду. Массивное кресло во главе стола пустует. Потерянный трон. Смешно, если бы не так серьезно. Нужно что-то сказать, успокоить, а в голове как назло ни одной дельной мысли, какая-то смесь беспокойства и раздражения.

— Во-первых, ничего страшного не произошло…

Люк отворачивается, Мика ехидно фыркает.

— Коннован не самая худшая кандидатура…

— Не самая вменяемая, не самая адекватная, не самая уравновешенная, а в остальном ничего. - Мика раздраженно сдернула шляпку, швырнув ее на пол.

— Во-вторых, я просил бы отнестись к Коннован с уважением. Думаю, у нее получится. - Рубеус и сам не верил в то, что говорил, но очень уж раздражала похоронная обстановка за столом. - И в-третьих, это еще не конец мира.

Мика молча вышла из-за стола. Господи, если бы кто знал, как ему надоели эти проблемы. Черная вуаль на полу… любопытная деталь картины.

Мику Рубеус нашел в ее будуаре. Алый и золотой, полированное дерево и зеркала… изящные изгибы мебели и томный запах духов. Рубеусу здесь было тесно и неуютно: слишком много всего, того и гляди разобьешь чего-нибудь, неловко повернувшись. Мика лежала на маленьком почти игрушечном диванчике и плакала, сжимая в руке мятый кружевной платок. Еще никогда она не выглядела настолько жалкой и беспомощной.

— Ты доволен? Ты должен быть доволен, - она нервно отбросила назад тяжелую волну волос. - Теперь она точно останется… а я? Что будет со мной, Рубеус? Куда она меня отправит? Вниз? Даже не в Бастион, а на передовую. А я не воин, я не умею… я не хочу воевать. Не хочу мерзнуть и думать, что будет завтра, выживу или нет. Не хочу сидеть на каком-нибудь провонявшем краской заводе, где каждый звук молотком по голове. Я не хочу медленно сходить с ума где-нибудь под землей, дышать отфильтрованным воздухом, пить отфильтрованную воду второго цикла переработки, и жрать консервы непонятного происхождения… и умирать тоже не хочу. Почему я должна уходить, а она оставаться?

— А с чего ты решила, что уйдешь.

— А разве нет? - она встала и, одернув мятый подол платья, поинтересовалась: - На что мне надеяться? Она же ненавидит меня. Да и ты будешь рад, если я исчезну. Это ведь так удобно. В очередной раз скажешь себе, что не мог ничего сделать. Решение не твое, значит, и вины нету. Совесть молчит и все довольны.