Книга Хроники ветров. Книга суда, страница 56 – Екатерина Насута

— Ты иди погуляй. - это судя по всему адресовалось Фоме, и тот благоразумно последовал то ли совету, то ли приказу.

— Привет. Рада тебя видеть.

— Врать ты так и не научилась, - он снимает пиджак и закатывает рукава рубашки, на сей раз рубашка черная, а пиджак светлый. Ему идет. - Ну и что это была за истерика? Лежи, не дергайся, обгоревшую кожу лучше срезать. Будет больно.

— Знаю.

Я уже забыла, как это, когда не больно. Руки у Карла строгие, зато им можно верить.

— Мазь зря истратили. Чего еще ждать от человека? Кстати, ты не ответила. Что ты тут устроила?

— Мика пыталась меня убить.

— И что? Это еще не повод, чтобы вести себя подобным образом. - Карл подвигает поближе стол с инструментами, блестящие изогнутые иглы, причудливых форм ножи и ножницы напоминают пыточный инструмент. Смотреть на них неприятно, и я отворачиваюсь к стене. От неловкого движения кожа моментально натягивается и местами трескается. М-мать!

— А ты больше вертись, еще больнее будет, - тут же отзывается Карл.

— Дай наркоз. Ну пожалуйста, я больше не могу. Я устала, я не хочу боли, я не хочу видеть ни Мику, ни его… я хочу просто уснуть. Забери меня отсюда, ну пожалуйста, я не буду мешать, ты вообще не заметишь, что я есть и…

— Прекратить скулеж.

Холодная ладонь ложиться на лоб.

— Да ты вся горишь, милая моя. И бредишь. Ну-ка, дай руку, вот так, хорошо, так и держи. Можешь? Конечно, можешь, ты же у нас сильная девочка. А теперь давай, вслух до десяти. Повторяй - один…

— Один, два, три…

Под кожу проникает что-то холодное.

— Четыре, пять… - в голове туман, но приятный. Он вытесняет боль, и я с радостью окунаюсь в него с головой. Хорошо. Нужно считать дальше, но я забыла, на чем остановилась. Впрочем, какая теперь разница. В тумане ничего не имеет значения. В тумане можно только спать.

Проснувшись, вижу Карла. Сидит в кресле-качалке, читает что-то, оттуда, где я лежу, название не видно, но формат книги впечатляет.

— Очнулась? Как самочувствие? - Карл задает вопрос, не отрывая взгляд от книги.

— Погано.

— Признаться, не удивлен. Вот шевелиться не советую, пока обезболивающее действует, все будет нормально, но чем больше шевелишься, тем скорее действие закончится. И как тебя угораздило?

Рассказываю, точнее пытаюсь рассказать, но то ли от действия лекарства, то ли еще по какой причине, мысли путаются, и слов не хватает. А вокруг туман, который то становится плотнее, то почти исчезает, и тогда я вижу знакомое задумчивое выражение на лице Карла.

— Забери меня отсюда, пожалуйста. Если не в замок, то хоть куда-нибудь. Я не могу больше здесь.

— Тише, - он садится рядом и, проводит рукой по моим волосам, от этого нехарактерно ласкового прикосновения к горлу подступают слезы.

— Вот реветь не надо, - предупреждает Карл. - Ты же у меня сильная. Ты справишься. Это сначала больно, а со временем проходит. А забрать… еще пару дней назад забрал бы, теперь же не имею права.

— Почему?

Он объясняет. Он что-то не то объясняет. Я не могу быть Хранителем, у меня не получится. Наверное, я просто неправильно поняла.

— Главное, постарайся дров не наломать, ладно? И Рубеуса слушай. Или хотя бы прислушивайся.

Фома

За время его отсутствия в деревне ничего не изменилось. Впрочем, отсутствовал он не так и долго: какие-то две недели, даже меньше, а кажется, будто целая вечность прошла. Покатые крыши, беленые стены и резные ставни, ничего общего с унылой громадой Хельмсдорфа, воздух чистый, морозный до хрустального звона, на вдохе царапает горло, а на выдохе вырывается облачком белого пара.