Книга Хроники ветров. Книга суда, страница 61 – Екатерина Насута

Подтянуться.

Ихор принес кольцо на следующий вечер, золотой ободок с каплей застывшего синего света. Вальрик очень надеялся, что ей понравится, а она даже не заметила. Холодные пальцы, вялые руки, по-прежнему мертвый взгляд, и волосы спутаны. Светлые пряди казались сухими и ломкими, как сожженная солнцем трава. И прозрачно-синий камень погас. Безнадежная попытка что-то исправить.

Может быть, это чертово кольцо и подтолкнуло ее? Если бы знать, если бы вернуться в прошлое, хотя бы на минуту… Почему она решила умереть? Ну да, мастер Фельче ведь говорил… обещал похоронить по обычаям ее народа.

До пола всего-то пять сантиметров, и если расслабить мышцы, то пальцы ног почти дотягиваются до воды. Наверное, здесь холодно, но Вальрик не чувствует холода.

Вот бы вообще ничего не чувствовать… в комнате Джуллы воды не было. Тонкий ковер на полу, опрокинутая табуретка и босые ступни. Тело чуть покачивалось, и Вальрик совершенно ясно понял, что сходит с ума. Кажется, он кричал… и плакал… и не помнил, кто и как ее снял. Потом появился мастер Фельче.

Новый вдох дается с трудом. И сил почти не осталось, но он выживет, хотя бы для того, чтобы убедиться, что Шрам действительно сдох. Если не сдох, тоже хорошо. Будет возможность убить еще раз… и не только его. Шрам. Унд. Толстяк-распорядитель, который назвал Джуллу имуществом.

Ненависть придала сил. Подтянуться, вдохнуть и вниз, осторожно, чтобы не потерять завоеванный воздух.

Вальрик сам отнес завернутое в саван тело к повозке. А позже, когда ворота, выпустив ее наружу, закрылись, пошел в столовую, взял нож и… глупо было думать, что ему позволят довести дело до конца. И не в живот надо было бить, а по горлу. Короткий нож по самую рукоять ушел в брюхо, и крови было много, но в Империи хорошие медики, поэтому нет никакой гарантии, что Шрам умер. Ударить второй раз не дали.

И кольцо отобрали. Вальрик хотел оставить его Джулле, но мастер Фельче сказал, что кольцо скорее всего украдут, и лучше бы его оставить. Вальрик оставил, но его забрали. И тот, кто это сделал, тоже умрет. Никто не смеет трогать вещи Джуллы.

Пустой воздух давит на легкие. Выдох и снова вверх. Почему здесь настолько темно… хоть бы каплю солнца. Светлые волосы на красном песке и горячая кожа…

Дверь открывается с оглушающим скрежетом, впуская внутрь волну тяжелого душного воздуха.

— Живой? Ну что же ты натворил, а? Глупый мальчишка…

— Я не… - Вальрик закашлялся и потянулся вверх за новой порцией воздуха. Нельзя разговаривать. Даже с Ихором. Позже. Потом, когда его снимут с цепи. Цепь падает вниз и Вальрик вместе с ней, коленями о жесткий мокрый пол, наверное, должно быть больно. Рук вообще не чувствует.

— Давай, вставай, осторожно… вот так. На меня обопрись. Руки… руки отойдут, заживут со временем. Пойдем. На меня хоть бросаться не станешь? - Ихор держал крепко, тащил куда-то. Вальрик шел. Ему было все равно. Главное, выжить удалось, значит, получится и рассчитаться.

Потом. Позже.

Фома

Весна наступала постепенно, с мятым мокрым снегом, от которого стены дома блестели влагой, а на подоконнике скапливались пахнущие деревом и плесенью лужи. Лужи Ярви протирала, а они накапливались вновь. Сугробы снаружи оплывали, превращаясь в грязное кружево подтаявшего снега, сквозь которое просвечивала буро-черная земля.