Книга Хроники ветров. Книга желаний, страница 86 – Екатерина Насута

Холодно. Совсем, как в тот раз, в бане. Холод сидит глубоко внутри, мышцы стекленеют, а пальцев вообще не чувствую. Безумно хочется крови. Настоящей горячей живой крови. Она совсем рядом: даже с закрытыми глазами ощущаю присутствие людей: ярко-алые, горячие пятна на темно-сером фоне.

Кстати, где я? Придется, наверное, открыть глаза. Первое время не вижу ровным счетом ничего: смутные пятна, лиловые искры и дикая головная боль. Головная боль выглядит желто-зелеными звездами, а жажда окрашена в синие тона.

— Очнулась? — Ильяс сидел на корточках у костра. Кто додумался развести костер? И почему позволили.

— Мы где? — собственный голос казался сухим и колючим, как песок в пустыне. — Остальные?

— Сокеновы пещеры, — Ильяс разговаривал в полголоса, правильно, орать во всю глотку, как Вальрик на берегу, глупо.

Вальрик? Что с этим уродом? Жив — однозначно, иначе я бы не очнулась.

От огня тянет теплом. Придвинуться бы поближе, но тогда придется шевелиться, а мышцы онемели. Пытаюсь сесть, голова кружится, но это пройдет… наверное…

— Селим хорошо местность знает. Он браконьерничал раньше, а их светлость, когда поймали, замест виселицы велели рубежи стеречь и других браконьеров ловить.

— Умно.

— Эти пещеры, если точно не знать, где вход, в жизни не найдешь, — Селим довольно улыбался. Впрочем, за все время вынужденного знакомства я не разу не видела, чтобы он грустил. — Я тут однажды трое суток провел. Стражники лес через мелкую гребенку прочесали, а не нашли.

— А попался как? — Я подвигаюсь к огню: он достаточно живой, чтобы стало чуть теплее.

— В медвежью яму. Глупый был, молодой.

— И сейчас не особо поумнел, — вставил слово Ильяс.

— Здесь все?

— Ну да, и мы, и монахи — они ближе к выходу основались, не доверяют. А мы тут. С костром — оно не так холодно.

Не могу не согласиться, пусть огонь и слабенький, но все лучше, чем сидеть в темноте и мерзнуть. А в пещере царила совершенная, абсолютная темнота, совсем как та, что жила в княжеской темнице. Погаси костер — ослепну даже я, не говоря уже о людях.

Насколько могу судить, пещера находится довольно глубоко под землей — чувствую, как давят сумрачные земляные пласты, подсознание требует немедленно покинуть это место, способное в любой момент превратиться в ловушку. Правильно — стоит засыпать вход, и мы обречены.

Стоп. Хватит паниковать. У входа обосновались братья-монахи, а Меченый, как я имела возможность убедиться, неплохой командир. Да и словам Селима можно верить. Если говорит, что пещеру не найдут, значит… а ни черта не значит. У тангров техника, бесконечные человеческие ресурсы и время, которого у нас нет.

Ладно, в любом случае, лучше пересидеть день в пещере, чем провести его в яме, присыпанной сверху листьями. Да и людям нужен отдых. Здравый смысл убеждал пойти поговорить с Меченым о дальнейших планах, а инстинкты требовали держаться от монаха подальше. Шкурой чувствую: не любит он меня.

Да и сил, чтобы вставать и куда-то идти нету. Я вообще не уверена, что смогу встать.

— Вальрик с братьями остался. — Ильяс подбросил в костер веточку, и пламя благодарно сыпануло искрами, — я думал, что он их поубивает, но старший его убедил. Я своими ушами слышал, как они разговаривали. Тот, который со шрамом, хотел, чтобы Вальрик браслет, который тебя держит, ему отдал, а Вальрик не соглашался.