Книга Хроники ветров. Книга желаний, страница 83 – Екатерина Насута

Господи Всемилостивый, что за испытание ниспослал ты детям своим? Фома вспомнил толстые стены крепости и запоздало ужаснулся, представив ту силу, которая сумела их обрушить.

— Умри! — Вдруг заорал Вальрик, да так, что Фома подпрыгнул от неожиданности, поскользнулся и упал в грязь. Проклятье!

— Пусть умрет! Пусть… умрет… тварь… все твари! — Вальрик вырывался из могучих объятий брата Морли и посылала проклятья в адрес… в общем, Фома заткнул уши, чтобы не слышать непотребных слов. Как только Господь не поразил богохульника молнией?

В роли молнии Господней выступил кулак Морли. На этот раз княжичу — вернее, уже князю — Фома не сочувствовал: слишком замерз и устал.

— Крепкий гад, и не скажешь, что пацан совсем, да еще раненый. — Морли перекинул князя через плечо. — И тяжелый к тому же. Слушай, Рубеус, может его того… оставить? С этим мальчишкой проблем не оберешься. Ладно, ладно, не смотри ты так, я ж просто сказал. Я ж понимаю, что своих этим тварям оставлять нельзя. Я и не собирался, просто… просто всю дорогу до Ватикана я его на своем горбу волочь не собираюсь! И вообще, пусть тварь этим князем новоявленным занимается…

— Морли, помолчи.

— Я и так все время молчу, а кроме меня, кто ж тебе правду-то скажет?

— Морли! Фома, посмотри, что с… нежитью. Фома! Черт бы тебя побрал!

Фома вздрогнул и очнулся. От него требуют… господи, что же от него требуют? И вообще, что происходит?

— Посмотри. Что. С. Вампиром. — Четко повторил приказ брат Рубеус, судя по тону, он начал терять терпение.

— Живая, — ответили ему. Кто-то из людей князя, тех, что дружили с нежитью. Кто — Фома не видел, темно было.

— Только того, нести придется, но живая.

— Я ее не понесу. — Сразу заявил Морли, — мне этого… князя… хватит. Чтоб его черти побрали. Баба истеричная, а не князь.

Последующие события прошли как бы мимо Фомы. Он вроде бы все видел, все слышал, но совершенно ничего не понимал. Все мысли вертелись вокруг промокшей рукописи и собственно нелегкой судьбы.

Святой Доминик голодал в пустыне, и Господь явил ему чудо. Святой Адидас воевал во Славу Единого Бога. Святой Урук изводил себя жаждой, но никто из святых — а Фома знал их всех, ибо отличался старательностью в учебе и пытливостью разума — никто из них не замерзал насмерть на берегу непонятной реки в окружении врага и в компании нежити.

Он и сам разговаривал с вампиром, следовательно, грешен и, если умрет без покаяния, то попадет в ад.

Брат Рубеус приказал идти. Фома шел. Мокрая сумка весила, кажется, целый пуд, ветки царапали голени, а зубы клацали от холода. Если он выживет… если Господь благословит грешного послушника, дерзнувшего сравнивать себя с великими святыми прошлого, то напишет следующее:

"И токмо милостью Бога нашего спаслись мы из чрева земли. Чудом великим сие было. Чудом, доказывающим силу Слова Божия, без коего человек — червь слабый".

В ногу впился острый сучок, и Фома взвизгнул от боли.

— Тихо ты, — рыкнул Морли на ухо. — Еще один звук и в рот портянку запихаю, понятно?

— Да.

Глупый он, Морли, хоть и принадлежит к Ордену. Разве можно быть таким грубым и равнодушным, когда они только что чудом выжили? Испытания очищают и облагораживают душу, а Морли каким был, таким остался. Но на всякий случай Фома стал смотреть под ноги — бесполезно, слишком темно, чтобы рассмотреть хоть что-нибудь. А все спешат, подгоняют, тут не до осторожности, тут лишь бы не отстать.