Книга Хроники ветров. Книга желаний, страница 113 – Екатерина Насута

Жесткая ткань, из которой была сшита одежда, тоже не промокала. Капли дождя скатывались вниз, но не проникали вовнутрь, и погода сразу же перестала казаться мерзкой. А в лагере кипела жизнь: Селим и Морли седлали лошадей, Рубеус с помощью двух монахов разбирал палатку, а Коннован увлеченно рылась в вещах. Снова мародерство… может, сказать, чтобы перестала? А вдруг найдет что-нибудь важное? Сейчас не время для брезгливости. Хотя, конечно, за ней следует присматривать…

— Нож. Хороший. — Она даже не обернулась. — Возьми, князь, пригодится.

Нож и в самом деле был хорош: темное лезвие, длиной с ладонь, изогнутое, точно клык, и заточенное с двух сторон, и рукоять удобная, из чего сделана не понятно — не рог, не дерево — но в руке не скользит. И Вальрик прицепил нож на пояс. Как она сказала? Пригодится? Вот именно, пригодится, там, куда они собираются, любое оружие пригодится.

— Куртку тоже возьми, теплее будет.

— Фоме отдай.

— У него есть.

Куртка оказалась не хуже ножа, хотя, конечно, сравнивать куртку с ножом глупо, но… но все вещи в этом лагере были в одинаковой мере удивительными: удобными и красивыми. Вот и куртка, вроде бы тонкая и короткая, а вместе с тем теплая, будто внутри не скользкая ткань, а самый настоящий медвежий мех, или пух гусиный.

На рукаве липкое пятно… кровь.

Ради этой куртки кого-то убили.

Нет, неправильно, не из-за куртки, а из-за того, что эти люди сами пришли сюда, сами убивали и таким образом сами виноваты в собственной смерти.

Коннован поднялась, и Вальрик заметил нож на поясе, точно такой, как у него. Она улыбнулась.

— Надеюсь, ты не против, князь?

Издевается или и вправду разрешения спрашивает? Хотя какая разница, у нее и раньше нож был и ничего, все живы.

— Пистолеты и один автомат у Рубеуса. Пусть тебе один даст, эти штуки понадежнее ваших будут.

— А ты?

— А мне без надобности. Я с огнестрельным не очень обращаюсь.

— На, — Вальрик протянул свой пистолет, понимая, что соврешает в крайней степени глупый поступок, но отчего-то при всей глупости он казался правильным. И вообще, если она идет в качестве солдата, то глупо оставлять ей из оружия один нож. Как же ей воевать с ножом-то? Сам Вальрик с одним ножом чувствовал бы себя совершенно безоружным.

— Уверен? — Коннован не спешила принимать оружие.

— Уверен. И саблю себе какую найди, или там шпагу… только, чтоб без глупостей, понятно?

— Понятно. — Вампирша рукой пригладила мокрые волосы. А она совсем маленькая и на обычную человеческую девчонку похожа, таких в каждой деревне полно, только… только у деревенских девчонок не бывает полностью черных, без разделения на радужку и белок, глаз, и держатся они иначе. Эта же стоит, и опять улыбается, смотрит прямо, будто не Вальрик ею командует, а она им.

Ну и пусть себе стоит, пусть улыбается… главное, что этот бой за ними.

Лошади долго не желали входить в реку, крутились, возмущенно фыркали и всячески пытались повернуть обратно к табуну. Вода бурлила, перекатывалась, шипела разъяренной кошкой и плевалась брызгами. Вальрик даже решил было, что Селим напутал, что брод находится в каком-то другом месте, но вслух говорить не стал — не хватало в очередной раз расписаться в собственной трусости.

И хорошо, что не стал: на другой берег перебрались без проблем. Лишь однажды лошадь Вальрика провалилась в воду по грудь, но тут же, фыркнув, выскочила на безопасное место. А на берегу так и вовсе почти по-человечески радуясь, что кипящая Чаруша осталась позади, перешла на рысь. Ехать было не в пример удобнее, чем идти, мышцы почти не болели… или Вальрик уже настолько привык к боли, что просто перестал ее ощущать.