Книга Змеиная вода, страница 126 – Екатерина Насута

— Она несколько опасалась, что… её опекун может превратно понять ситуацию и тоже… выразить мне недовольство… Надежда любила меня. И хотела защитить.

А вот любил ли её Филипп?

— Кто мог её убить?

Пауза.

Поджатые губы… и все-таки признание:

— Ниночка… она ненавидела сестру.

Надо же… и не первый раз имя звучит.

— Сперва мне казалось это… понимаете, бывает такое вот… ощущение, - Филипп чуть одернул рукава, скрывая манжеты. – Когда нет ничего конкретного, лишь… только ощущение. Извините, повторяюсь. Надежда была уверена, что Ниночка её обожает. Но правда в том, что Ниночка обожала жениха Надежды.

— Каблукова?

— Да. Причем это обожание… я бы посоветовал показать её менталисту. Оно какое-то нездоровое… когда Каблуков появлялся, Ниночка видела лишь его. Она смотрела на него. Ловила каждое его слово. Она… дышала им и не могла надышаться.

— Ей же было… сколько?

— Некоторые женщины просыпаются рано. Ниночка из таких. Поверьте, я знаю в женщинах толк, - он отбросил длинную челку. – Главное, что Ниночка сестру ревновала. Безумно… до исступления… как-то они гуляли по городу… втроем… я тоже совершал вечерний променад, очень помогает привести мысли в порядок. И так получилось, что я оказался рядом… так вот, Анатолий взял Надежду под руку… сказал что-то… глупость какую-то, что, мол, она сегодня особенно красива… или что-то в этом роде. Ниночка побледнела, закусила губу, а потом упала. Вот на ровном месте. Ногу подвернула. Это было так нелепо и смешно. Театрально.

От переполнявшего его возмущения Филипп всплеснул руками.

— И конечно, Анатолий тотчас проявил внимание. Он даже нес её, представляете? А главное… она смотрела на Надежду с торжеством. И с ненавистью. Когда та не видела, само собой. И потом…

— То есть, она могла убить сестру… из-за ревности, к примеру?

— Не знаю.

— Но зачем, если Надежда собиралась разорвать помолвку?

Филипп слегка поморщился.

— Она… наши встречи… наше взаимное притяжение… Надежда была порядочной девушкой и долго сопротивлялась неизбежному. Она дала слово и считала себя обязанной… но наша любовь… как можно было отречься от того, что даровано свыше?

Как-нибудь.

Но я молчу, пытаясь сообразить, могла ли Надежда молчать? Пожалуй… к примеру, сперва не так и была уверена в любви. Или просто оттягивать неприятный разговор, а приятным он точно не был бы. Да и сами отношения Надежда, как понимаю, держала в тайне…

— То есть Ниночка не знала о её намерениях?

— Понятия не имею, о чем знала или не знала Ниночка… Надежда как-то упомянула, что с сестрой стало сложно. Что та сделалась злой, раздраженной. Упрекает Надежду… но она полагала, что Ниночка просто боится остаться одной, если Надежда выйдет замуж… хотя потом отношения как-то и наладились.

— Это Надежда сказала?

— Нет… я просто видел, как они ходили рисовать.

— Туда, где Надежду нашли?

— Нет, что вы… на поле. Здесь хватает пасторальных мест, таких, с простой, примитивной красотой, которую любят писать… - он осекся, явно вспомнив, что писала эту красоту не только Ниночка. – Я просто как-то встретил их. Шли вместе, смеялись… говорили о чем-то. Я тогда порадовался.

— Чему?

— Надежда все-таки любила сестру. Да и понимаете, семья… это ведь не только муж и жена. И мне не хотелось, чтобы в моей семье воевали…