Книга По волчьему следу, страница 94 – Екатерина Насута

— В морду даст, - перевел Тихоня. – И скрутить попробует этого вашего Василька.

— Именно. А смысл? Он-то, если так, обыкновенный гражданин. У него и медаль имеется. Даже не одна. Пенсию получает военную. Да и в целом приличный человек.

— Столп общества, - Бекшеев не удержался, но сарказма не поняли.

— Именно. А про то, какие там слухи… слухи в протокол не запишешь и судье не подсунешь. Так что…

Не таверна – столовая.

Обыкновенная, если подумать. Помещение большое и светлое. Вон, на столах белые скатерти, почти даже чистые. На окнах – занавески в желтую полоску, прихваченные зелеными лентами. И банты из этих лент. Запах съестного.

Подносы железные.

А посуда стеклянная, что кое-где сколота, так не беда.

— Готовят здесь отменно, - пояснил Шапошников, провожая взглядом глубокую миску с борщом. Ярко-алый, тот держал на себе сметанный остров. Человек в синем пиджаке нес тарелку осторожно, бережно. – Очень рекомендую пожарские котлеты. И пюре.

К слову, народу в столовой было прилично, но ни суеты, ни толкотни. Все подходят к раздаче, набирая на подносы выставленные блюда. А кто и без подносов. С самого края, на высоком штыре, собралась стопка пробитых талонов на обеды. Стало быть, кормятся тут и вправду местные.

— Здесь тихо… - зачем-то добавил Шапошников.

Свободный стол отыскался в дальнем углу, даже не один, но два, сдвинутые вместе. И скатерть, их прикрывавшая, выделялась какой-то особой белизной.

И рисунок на ней не пропечатан, а вышит.

Вазочка пухлая. Букет сирени, бело-лиловой, нарядной.

Солонки.

Коробка с бумажными салфетками. Мягкие стулья, бережно укрытые под покрывалами. И ни одного стола ближе, чем на пару метров.

— Вы присаживайтесь, - Шапошников снял фуражку, пристроил на рог напольной вешалки. - Сейчас подавать станут. Я сюда частенько заглядываю.

В это Бекшеев охотно верил. Впрочем, мнение свое он снова придержал.

Стоило присесть, и на столе появилась тарелка с тем самым борщом. Аромат над ним поднимался такой, что рот сам слюной наполнился. Тут же подали и доску с мясною нарезкой.

— Сало. У Аньки берут… у нее отменнейшее.

— Васькина сестра?

— Она самая… крепкая баба. И хозяйство держит, - Шапошников кулак сжал. – Я к ней одно время и приглядывался… конечно, не молодуха уже, но отчего и нет? Хозяйство вон какое… и мужик надобен. Бабе одной на земле тяжко. Хотя не жалуется. Иные-то чуть что плачутся, пороги обивают, вспомоществление требуя. А эта только зубы стиснет…

— И что не сложилось? – Тихоня подцепил вилкой тонкий ломоть.

— Да… так… именно, что не сложилось… какой из меня, если разобраться, хозяин… и с ней не все ладно… репутация там… пусть время прошло, да люди все помнят. Вылезет после… оно мне надо? И другое тоже. Семью, если и заводить, то нормальную, чтобы детишки там.

Он осторожно зачерпнул сметаны, которую подали каждому отдельно, явно выказывая уважение и отнюдь не Бекшееву. Шапошникову?

Или тому, кто желал разговора?

Где он, к слову?

— Доброго дня, - Шапошников явно обрадовался возможности сменить тему. Да и сам Бекшеев тоже. Было как-то неловко обсуждать женщину, которую он в глаза не видел. – Егор Васильевич…

Невысокий седой человек, мало чем от прочих, столовую заполонивших, отличающийся. Разве что взглядом. Цепким.

Оценивающим.