Онлайн книга «По волчьему следу»
|
Он снова задумался, и сила, выбравшись из-под контроля, расползлась, растеклась запредельным холодом. Вот же ж… А силы в нем немало. — Если не планировали, то понятно… я еще думал, что как-то неудобно так резать было, чтоб под самым подбородком. У тех двоих пониже-то взяли. Кстати, тоже явно специалист… ровненько так, меж позвонков. И нож хороший. Но нож ладно, нож и купить можно, в отличие от опыта. А вот опыт у него есть. Я прикинула, сколько покойников находится в мертвецкой, и согласилась, что опыт у нашего нынешнего нелюдя и вправду немалый. Глава 22 Шатун Глава 22 Шатун «Порой случается такое, что медведь не успевает за лето и осень жиру набрать, оттого и просыпается он серед зимы, отощавший и злой от голода. И голод этот, холод лишают зверя былой осторожности, а такое же всякого разума, гонят его к людям, в коих он видит легкую добычу…» «Журнал охотника», статья князя Варяжского «Слово о медведе». Шапошников заглянул аккурат к обеду. Постучался этак, вежливо, но ответа дожидаться не стал, сразу открыл дверь, словно тем самым показывая, кто тут настоящий хозяин. — Как вы тут? – осведомился он. И цепкий взгляд скользнул по кабинету, зацепился за Тихоню, который матерясь себе под нос, перекладывал листки со свежими показаниями. Пустое дело. — Перепечатывать надо будет, - Тихоня в который раз вытер куском ветоши пальцы. Он явно не был приучен писать так много. Да и чернильные пятна, въевшиеся в кожу, не радовали. – Набело… — Машинистка в отпуск ушла… - Шапошников развел руками. – А сам-то я не больно умею. Совсем не умею… да и так у нас тут не особо. — Машинка, главное, чтоб была. Машинистка у нас будет… Тихоня кое-как складывает листы в стопку, придавливая сверху бюстом императора, что до того пылился на подоконнике. Причем давно, если еще не до войны, ибо грозно хмурил брови давно уж почивший дед Его Величества. — Найдем. Даже две. Одна трофейная, правда, там лента слабая уже… но я ж не о том. Время обеденное. Вот и подумалось, что вы-то, чай, не местные, и долг мой позаботиться, помочь, так сказать, советом… Он явно нервничал. С чего бы? — …готовят неплохо… я бы сказал, что отменно готовят… - Шапошников старательно улыбался. – И буду премного рад пригласить вас разделить со мною скромную трапезу… тем паче… Он сделал глубокий вдох. И решился-таки. — Беседовать с вами желают. — Кто? – Бекшеев оперся на трость. От долгого сидения нога занемела, и теперь по коже побежали мурашки. Да и ощущение такое, что в эту кожу иголками тычут. Надо перетерпеть. — Дело такое вот… своеобразное… весьма… говорю же, у нас тут тишь да гладь… и не хотелось бы новой войны. А вам, думаю, любопытственно будет послушать… - Шапошников все же замолчал и рукой махнул. – Да что там… Василек просил встречу устроить. Он за местных людей говорить станет. А на моей памяти такого, чтобы они сами сотрудничать рвались, не случалось. Тихоня тоже поднялся, медленно и текуче, и в этом его движении уже чудилась угроза. — Я поручился за вас, - добавил Шапошников. – Но и вы поймите. Там народ… своеобразный. Тот же Василек всю войну прошел. И понимает, что к чему… и весьма надеюсь на ваше благоразумие. — Я очень благоразумный человек, - Бекшеев изобразил улыбку. — Потому-то я с вами и говорю, - Шапошников успокаивался прямо на глазах. – Зима… она надежная. Своя. Но нет в ней гибкости… |