Онлайн книга «По волчьему следу»
|
— Убил. И съел… и с моей плотью получил проклятье, которое скоро сожрет тебя. И нет, старые рецепты не помогут. Ни печень сильного врага, ни его мозг. Это лишь мясо, Генрих. Человеческое мясо. И в нем нет ничего волшебного. — Кроме того, - сказал Бекшеев тихо. – Что это мясо, как любое иное, может быть источником болезни. Матушка говорит, что есть сырое мясо в целом небезопасно… Я, чувствую, что и к несырому долго буду с подозрением относиться. — Ты… ты… я тебя ненавижу. — И при этом все одно пытаешься доказать, что ты лучше меня. В этом дело. Сильнее… — Я и вправду сильнее! Я выжил, а ты сдох… ты мог бы уйти. Мог бы… — Мог. И вправду мог. Только вот куда? Вернуться? И что, пойти на эшафот? Они ведь пошли, все, кто был с отцом… разве не так? — Так. Их… судили. — И признали виновными. Потому что проигравшие всегда виновны. Их казнили? — Повесили. — Позорная смерть. Для черни. И наверняка записали казнь на пленку. В назидание. И чтобы птомки знали. Отец? — Принял яд еще до суда. — Видишь, Генрих, он все понял верно… как и я. Что с нашим домом? Землями? — Конфисковали… — И продали с молотка. Так? Или отдали в награду кому-то, кто стал полезен новой власти. И ты сейчас думаешь, что тоже можешь быть полезен… что если вернешься, то тебя оценят. Конечно. Менталисты всегда нужны. Всегда и всем. Сильные… но ты слабый, братец. Ты ничтожество… — У меня будет сын! Ради него хотя бы… — Возродить род, именем которого сейчас наверняка пугают детишек? — Все… меняется. — Не для таких, как мы… отец вряд ли уничтожил архив. А там много интересного… тебе ли не знать, сколь наши… традиции далеки от того, что считается нормальным. И то, что эта информация не всплыла, это… потому, что мертвый род мало кому интересен. А появись ты, заяви свои права… — Не отдашь? — Кому и зачем? Тебе? Ты не достоин этого перстня… да и умрешь скоро. Перстень не спасет тебя. Или думаешь, я бы не воспользовался шансом? Твоему сыну? Он еще не родился. И родится ли… даже если родиться нормальным, ты просто не сумеешь его вырастить правильно. — Моя семья… — Тебе лишь кажется, что у тебя есть семья. Это заблуждение… — Анна меня любит! И Василий… — Просто ты им внушил любовь. Что еще? Почитание. Уважение. Все то, что внушали тебе. Так проще… вот только если делать это топорно, как делаешь ты, разум будет сопротивляться. Чем дальше, тем сильнее… сними внушение и получишь ненависть. Абсолютную. Скопившуюся подспудно ненависть… думаешь, я не пытался? Я ведь тоже хотел семью, чтобы настоящую… я многое был готов сделать ради этой семьи. — Убить её мужа? — Я не виноват, что она меня не дождалась. Ты же знаешь, как тяжело найти ту, что… не внушает отвращения. Когда видишь человека целиком, с его мыслями, с чаяниями… большинство людей еще то дерьмо. И заслуживают стать добычей. Она же… была особенной. Но у меня не получилось. — Неужели мой дорогой совершенный брат может ошибаться. — Может. В этом и есть разница, Генрих. Я ошибаюсь. И умею признавать свои ошибки. Я знаю свои слабости. Я… пожалуй, не должен был ломать ей разум. Но искушение так велико… Ты знаешь, как хочется, чтобы на тебя смотрели с таким вот восторгом… чтобы делились счастьем и множили его… чтобы любили, просто любили. Без внушения. Без воздействия. Без коррекции… но правда в том, что все это зря. Таких как мы нельзя любить. По своей воле во всяком случае. А внушенная любовь… не знаю, как поддельное Рождество. Никакого смысла, одна суета. Что до перстня… то вот… |