Онлайн книга «По волчьему следу»
|
Это же надо… Сколько у меня мертвецов. Сколько за мной мертвецов. Не только за мной. Не только моих. Они… ко всем пришли. И Михеич захлебывается счастливым смехом, обнимая своих девочек, тоненьких и беленьких, как былиночки. Они повисают у него на шее. И он, покачнувшись, падает на мхи, оставаясь там. И поднимаясь уже… мертвым. — Назад, - говорю я сестрице, которая идет ко мне. Неспешно идет. Улыбается. — Зима… - голос её звучит так, что в душе все переворачивается. – Вот и свиделись… спасибо. — За что? — За то, что схоронила… Я… не смогла по-правильному. Как-то вот… как сумела. А за сестрой встает её жених, так и не ставший мужем, так и не успевший нарушить данное слово. И смотрит на меня выжидающе. Я же вспоминаю, что мертвые видят все. Что врать им бесполезно. — Прости, - говорю сестре, смахивая слезы. Они сами потекли. — За что? — За то… что… за все. Я была еще той поганкой. — Я не лучше… всегда тебе завидовала. — Мне?! Я ведь невысокая. И тощая. И не самая красивая. И не самая умелая. И мама всегда вздыхала, на меня глядя, а я в этих вздохах слышала упрек. Мол, стараюсь плохо… Плохо. Её правда. — Ты была… другой. Совсем. И умела… отказывать. Маме, бабушкам… остальным. И отвечала так, дерзко… и не боялась совсем, что накажут. Надо же. В жизни бы не подумала, что этому можно завидовать. Сестра протягивает руку. — Нет, - качаю головой. – Я… помню сказки. Коснется мертвец и душу украдет. — Освободит, - отвечает уже матушка. – Хватит, Зима. Нагулялась и домой возвращайся… заждались уж тебя. Бекшеев прислушивался к нашему безумному диалогу. И потому лишь крепче вцепился мне в руку. Не выпустит. Не позволит. Не отпустит. Как хорошо, когда есть тот, кто не отпустит тебя к мертвецам! — Нет, мама… — Я хлеб поставила… надобно испечь. — Хлеб у меня никогда не получался. — То живых, а мертвый, он иной… он приносит успокоение. — Тогда я еще обожду, - отвечаю. – Мне пока успокоение не нужно. Мне пока и так… есть, чем заняться. Матушка укоризненно качает головой. Совсем как тогда. И я боюсь, что она начнет уговаривать. Она всегда умела, но тут… — Совсем выросла, - говорит она. А я знаю… знаю, что если соглашусь, то смерть моя будет простой и безболезненной. Я вовсе её не замечу. Просто шагну вот навстречу родным и обниму их. И сброшу старое тело, измененное, больное, перекроенное людьми. И с ним сброшу все заботы и беды. Обниму родных. Вернусь в тот день, когда мне еще пятнадцать, и я влюблена… и быть может, свадьбу сыграем. Теперь-то почему нет? Вон, Михеич стоит, держа на руках своих девочек. И жена его, красивая статная женщина, рядом. И матушка, и другие… много. Семья. Род. Снова вместе. Это ли не счастье. И мне завидно. До боли в зубах завидно. До воя. Темных глаз. Только… если я уйду, что будет с ними? С Бекшеевым… он же не позволит вот так. И не отпустит одну. Тоже умрет. Девочка… Софья… Софья не выберется из леса, а эти вот не оставят свидетелей. Скормят своим свиньям… некромант, который устроил это вот все… Тихоня. У Тихони, может, и получится, да только тогда он все одно умрет. Чуть позже. Не простит себе, что жив, когда… у него с собой и прощением вовсе тяжко. А еще где-то там, на ферме, есть люди, которые погибнут, если я отступлюсь. — Люди всегда будут гибнуть, - говорит матушка. – Такова их природа. |