Книга По волчьему следу, страница 215 – Екатерина Насута

Одно с другим мешается.

А потом что-то происходит… что-то такое, нарушающее равновесие.

Давнее…

Что именно?

Буря и падение ольхи?

Или раскрытие лаборатории? Интерес безопасников? Столкновение с Васильком, который… не знал? Забыл? Память зачистить непросто, но вот сместить фокус внимание, сделать важное неважным – почему бы и нет? Но рано или поздно Василек додумался бы до того, где искать своих людей… странно, что он до сих пор… или он как раз и не в деле был?

Шапошников взял ферму под себя?

Не допросишь. Жаль… но дар упрямо стыкует куски-осколки.

Ферма сама по себе, свиньи, мясо – это не то, что заинтересует честного вора. А Шапошников – дело другое. Он не побрезговал бы продать «защиту». Сам Шапошников… вот с ним наверняка работали напрямую. Он получал свою долю, о чем-то помнил, о чем-то нет, что тоже объяснимо. Главное, система все же находилась в равновесии.

А потом…

Что все-таки случилось? Или ответ очевиден?

Болезнь?

Бледность.

Желтизна кожи.

Чахотка? В том и дело, что одаренным она не то, чтобы неопасна, скорее уж у организма одаренного ресурсов больше. И шансов вылечиться тоже.

Но болезнь была. И пошла в кости. Или была, но вовсе не чахотка.

Вдох.

Выдох… и для лечения… что нужно? Деньги? Деньги как раз и имелись. И те, что зарабатывала ферма. И те, которые они отняли у контрабандистов. Их хватило бы уехать. А они оставались.

Держались.

Упрямо.

Будто… место это что-то да значило.

Шарик… шарик сияет, переливается, но все еще не становится целым.

Михеич.

Хозяин леса. Когда зацепили? Наверняка, не сразу. Сперва он был бы зол. Тихоня вот точно не подпустил бы к себе чужака. Немца. И Михеич тоже не подпускал бы… первое время. А потом?

Встреча за встречей.

Разговор ни о чем.

Пара фраз, которыми перебрасываются знакомые, пусть не друзья, но люди, которые волей судьбы снова и снова сталкиваются. Помощь… простая, пустяковая даже, но помогающая перевести человека из числа недругов в число тех, кому ты позволяешь помогать.

У менталистов есть свои приемы. Те, что и силы не требуют, или требуют, но совсем капли.

Чем больше к тебе расположен человек, тем легче на него воздействовать.

Кажется, так.

И ключ подобрать. К Михеичу подобрали. Внушили, что он может вернуть тех, кто ему дорог.

Жена.

Дочери. Матушка. Сестры.

Мертвые не возвращаются? Это если не открыть правильный путь. А чтобы открыть… что он сделает ради шанса? Очевидно – все.

— Эй, а он того… отойдет, кажись, - Васькин голос полон удивления и возмущения, словно бы смертью своей внезапной он, Бекшеев, нарушит какие-то очень важные Васькины планы.

Засранец мелкий.

Хотя…

Шансов у него не было.

— Руки убери, пока я их тебе не оторвала, - лениво произносит Зима.

И надо сосредоточиться. Вернуться. Дар, как обычно, очнулся не вовремя.

…люди.

…люди должны уцелеть… Генрих не стал бы убивать всех, потому что, что бы он ни задумал, это связано с фермой и девушкой.

И болезнью.

Возвращение резкое, как нырок из ледяной воды. И Бекшеев делает вдох, спеша наполнить легкие воздухом, а те ноют, рвутся… шарик не сложился? Это пока. Основное он понял.

Некромант.

Стоит, покачивается… Софья? Тут же. Правильно. Им нужен рычаг влияния. Менталист на многое способен, но сила у некромантов очень своеобразная, тут и передавить нельзя, и не выпустить. Михеич держит её легко, будто весу в Софье нет. А вот Генрих стоит перед некромантом. Рядом с ним он кажется еще более неказистым.