Книга По волчьему следу, страница 205 – Екатерина Насута

Желтая кожа – это не про чахотку, это печень отказывает.

Печень к чахотке отношения не имеет. А вот то, как он руку держит, чуть вывернув, прижимая к боку, как идет, чуть прихрамывая, косолапя, говорит о том, что кости повреждены. Все-таки туберкулез?[2] Тоже случается. И да, оружие Генрих не удержит.

Но ему самому и не за чем.

Взгляд…

Бекшееву еще подумалось, что не зря люди боятся магов. Не в суевериях дело, не в косности, а в страхе, что кто-то вроде этого полумертвого немца может взять и просто забраться тебе в голову.

Давить.

Заставлять согнуться в поклоне.

Но Бекшеев выдержал. И не согнулся. Наверное, это было неразумно, точнее наверняка неразумно, но… он выдержал.

— Сильный, - сказал Генрих с чувством глубокого удовлетворения. – А с виду и не скажешь. Сейчас точно получится.

— Оживить мертвецов?

— Дать шанс живым, - он ответил спокойно. А вот Михеич застыл с полусогнутой спиной. И во взгляде его, обращенном на Генриха, читалось то же обожание, что и во взгляде собак, глядящих на самого Михеича.

Менталисты.

В Думе как-то поднимали инициативный проект, согласно которому дар менталиста подлежал частичной блокировке или ограничению. И Бекшееву казалось это неправильным, несправедливым, ведь человек не виноват, что Господь наградил его таким вот даром.

Да и как же равенство?

Конституция?

И государственные гарантии прав?

А теперь вот… у менталиста глаза тоже желтизной отливают. И оскал волчий совершенно.

— Он верит… - тихо произнес Бекшеев.

Взгляд он выдержал. И менталист, моргнув, оскалился.

— Верит, что его дочери вернутся. Что ты их вернешь.

— Не я.

— Это ведь невозможно.

Молчание.

Для этого некромант и нужен? И Софья… они используют Софью, чтобы заставить некроманта… что? Открыть врата в мир мертвых? Обратиться к древней языческой богине, которая держит души ушедших? Нормальный человек сразу поймет, сколь безумен этот план.

Нормальный.

Нормальных здесь не было.

— Чего вы ждете? – поинтересовался Бекшеев.

— Невесту, - менталист взмахом руки отпустил или отогнал Михеича. Когда его зацепил? Он ведь в сознании, этот косматый мужик звероватого вида. И вполне отдает себе отчет в происходящем. А значит, меняли его долго, исподволь, превращая… в кого?

— Объяснишь? Раз уж время есть.

— Монолог злодея? Это пошлость.

— Ты хорошо говоришь по-русски.

— Я русский. По крови. Когда-то давно наши предки вынуждены были покинуть эти земли…

Генрих прикрыл глаза.

— Ты умираешь.

— Скажи мне то, чего я не знаю.

— Ты… надеешься, что обманешь смерть?

Пожатие плечами. И насмешка. Часть игры. Осторожнее… он опытный охотник. И эта игра нужна совсем не для того, чтобы занять себя. Он ловит Бекшеева на его желание знать.

На азарт.

На… дар?

— Просчитать вероятность? – поинтересовался Бекшеев. – Того, что твой план дерьмо?

— Мне казалось, князья не выражаются подобным образом.

— С кем поведешься… - Бекшеев развел руками и шею потер. Затекла. Хотя вот тело ощущается, что уже неплохо. – Компания у меня в последнее время была такая… своеобразная. К слову, ты потом бежать собрался? Дальше здесь оставаться опасно. Вычислят. Если не уже… военные, конечно, не особо умны, зато их много. И лес прочешут мелкой гребенкой.

Генрих поморщился. Ему не понравилось упоминание военных.

— Хотя кому, как не тебе, тропы знать… перейдешь на ту сторону. Прихватишь с собой деньги, благо, есть запас… кстати, почему товар не стал брать? Мальчишка ведь доложился тебе о той четверке? И тела притащил… куда-то сюда?