Книга По волчьему следу, страница 195 – Екатерина Насута

— Раньше тут рожь сеяли. Или овес. Пшеница у нас не очень, хотя с отцовой помощью и её можно было… а потом земля вот… заросла.

Судя по виду, зарастала она куда дольше десяти лет.

Поле выглядело большим.

Слишком большим, чтобы с ним мог справиться один человек.

— Это потому что отец её кормил… силы лил. Долго… и вот теперь… Генрих сказал, что если в нее грабли кинуть, то они прорастут. Вот деревья и вымахали. Жаль, что я без дара… с даром было бы проще.

Анна подняла руку к носу.

— Извините. Мутит что-то… в последнее время бывает. Запах гари… такой вот… не знаю, едкий, что ли. И главное, то появляется, то исчезает.

Я потянула носом.

Нет, гарью не пахло. Бензином, пожалуй, железом.

Кровью слегка, но этот запах был привычным, почти родным запахом Анны. И… я сделала более глубокий вдох. И еще один.

— Дай, - я протянула руку, и Анна молча вложила свою.

Ладонь у нее по-детски маленькая. И не скажешь, что такой ручкой можно топор удержать. А ведь у нее получалось удерживать. И орудовать. Кожа сухая, в мелких ссадинах и трещинах, в старых мозолях. У меня самой такие же руки.

Только от этих пахнет дымом и кровью, мясом, травами.

И еще…

— Беременна? – поинтересовалась я, уж больно характерной была эта нота.

— Я? – Анна вздрогнула и уставилась на меня. – Нет… невозможно.

Да.

И Девочка, шевельнувшись, поднялась, пристроила голову на колени Анны.

— Она не укусит.

— Я не боюсь… я собаку хотела завести, но у нас не приживаются… - Анна осторожно коснулась покатого лба. И Девочка шевельнула хвостом. – Она… на меня похожа.

Да?

— Мы обе неправильные. Такие, которых люди боятся. И ненавидят. Ты же сама такая же. И понимаешь, о чем я…

Понимаю.

Как и то, что Девочка подтвердила мою догадку. Осталось понять, озвучивать ли её Анне… или… головная боль… и приступы эти.

Уверенность её.

И даже отторжение, которое она испытывает к человеку, который так много для них сделал. Может, я знаю не так и много, но тут слишком уж все хорошо складывается. Одно к одному.

— Почти уже… там, видишь?

Дорога стекала вниз с холма. И видны были поля, уже возделанные и даже зеленые, нарядные. Загоны. Свиньи в загонах… сколько их здесь? Много. В том и дело, что очень много.

И она вправду считает, что с этим богатством управляется Генрих? И Васька?

Или…

Она считает так, как ей велено.

Чтоб тебя…

— Это все за последние лет пять поставили, раньше было хуже… а теперь вот… - Анна даже привстала. – Были бы люди, я бы цех открыла… колбасы можно и дальше Бешицка возить. Еще ветчину делать. И много чего… Генрих столько рецептов знает из мяса!

Не сомневаюсь.

Я кивнула и поинтересовалась:

— Свиней ты как режешь? Здоровые же…

— Раньше Генрих занимался. У него рука хорошая. Один удар и все… еще он что-то свиньям подмешивал, они тихие становились. Васька тоже помогал… а я вот… разделывать могу. Колбасы делать тоже… кишки чистить.

Я вспомнила и вздрогнула.

Самая нудная, грязная и мерзкая работа. И пусть случалось мне помогать всего пару раз, но… ну его.

— А как слабеть стал, так и… Васька часто в городе, да и не справляется один. Сделал такую вот штуку, которая током. Раз и все, свинья отключается, он её на крюке поднимает, есть у нас такой, и вскрывает жилы.

И кровь вытекает.

— Генрих говорит, что ей совсем не больно. Что она будто засыпает и все… хотя… каждый раз приходится… я ухожу. Не могу смотреть на это все.