Онлайн книга «По волчьему следу»
|
Анна коснулась виска. — И эта боль, она не физическая. Она как тоска… смертная… от всего мира. И в петлю бы с этой тоски… да что там, петля – это, считай, избавление. Но нельзя. Запретил… Менталист. Чтоб его… менталисты всегда вызывали у меня ощущение такое вот… страха, что ли? И главное, те, с кем случалось встречаться, они были слабыми. В госпиталях там… и психолог, который со мной работал, тоже дар имел, но едва-едва выраженный. И для использования его должен был взять письменное согласие пациента. Я дала. Еще когда надеялась, что этот вот чудесный дар избавит меня от боли. Но… не помогло. Не люблю вспоминать. — Голова у меня от него и стала болеть… Девочка, уловив настроение, заворчала. — Зубастая… - произнесла Анна с одобрением. – И раз уж так… спрашивай. Для дела? Думаешь, это я? Или Васька вон? Свихнулись… может, и свихнулись. Я видела, как это бывает… когда мама вдруг начинала кричать. Он поставил меня к ней. Помогать. Присматривать. Чтобы она себя не убила. Она тоже его ненавидела. Он папу убил. Прямо у нее на глазах. И… как… не сам… заставил. Дар револьвер и сказал, что если тот настоящий мужчина, то… а потом улыбнулся. И отец сунул револьвер себе в рот. А потом… Она отвернулась. — Извини. Я не видела, как умерли мои родные. Я нашла тела. И… хоронила их, как умела. Пусть не по обычаю, пусть… Но все равно самой смерти не видела. — Мама… она пыталась его убить. Его это забавляло… а потом у нее началось что-то. С головой. Она переставала помнить, что делает. Однажды руки порезала. И утверждала, что это не она, что… рука сама. И главное, даже когда он заставлял, она все равно не могла вспомнить. — Разум, - говорю ей, - хитрая штука. Бекшеев объяснил бы доходчивей. Или Одинцов. Он про менталистов точно знает больше моего. И про мозг. Я же… — Так… тогда он меня и взял в дом. Чтобы следила. Я видела, что она… замирает, уставившись в стену. И сидеть так может час или два… и три. У нее рос живот. Быстро. Это неправильно, когда так быстро и большой. Он очень её берег. Кормил… мясом кормил. Она не хотела, но он заставлял. Сырое мясо и сырые яйца. Он даже в голову почти не лез. Не давил на разум… как… запретил ей себе вредить, но она, когда с ней случалось такое… ну, такое… она переставала слушаться даже его. И вот… Она убрала дрожащие пальцы с топорища. — Он… любил её. По-своему… наверное. Я так думаю. Он принес ей кольцо. Какое-то очень важное… уродливое, как по мне. Сказал, что его сын не должен родиться вне брака. Привел священника… и заставил его повенчать. Мама не была замужем за отцом, а тут, выходит… - Анна скривилась. – Потом он кольцо забрал… вроде как для его сына, а женщины другое должны… он обещал сделать… потом, позже. Там… дома. — Он собирался её забрать? — Её. И меня. Даже вещи сложили… он сказал, что нужно дождаться родов. Что беременной опасно уходить… а бояться нечего. Он сделает так, что нас просто не заметят. Мог бы менталист провернуть подобный фокус? Сильный, пожалуй… хотя нет, тут я не знаю. Но вот спокойно пройти через границу, через все заслоны – вполне. — Но твоя мама умерла? — Он. У него голова болела. Часто. И стала чаще… он уходил в лес. Прогулки его успокаивали. Однажды ушел и не вернулся. Незадолго до… того, как все закончилось. Да, - она нахмурилась и потерла виски. – Извини… я сама плохо все помню. Смутно очень. Он мне тоже не верил, поэтому держал… всех держал. |