Онлайн книга «По волчьему следу»
|
Выдыхаю. — Иди, - говорю, зная, что пес поймет. – Возвращайся. Ищи хозяина. А мы тут… сами. Телефон в участке есть. Я бросаю взгляд на часы. Начало пятого. Рассвет близко, и ночь на исходе. А Васька, бестолочь, не запер двери. И свет не выключил. Девочка, до того задумчивая, встряхивается. И я подбираюсь. Васька… шалопай. Но дверь не запер. И свет… свет почему не выключил? Решил, что ненадолго сбегает и вернется? Дверь… дерни за веревочку, дверь и откроется. Рука… тянется к оружию. Запах… мы чуем его. И переглядываемся, понимая, что там, за дверью… кто там? …придет серенький волчок… Ненавижу эту колыбельную. И запах крови. Запах… сладкий, нежный, сдобренный травами… и дорожка их, молотая, начинается на ступеньках. Перца тоже не пожалели. И мы с Девочкой морщимся. Я позволяю себе измениться чуть больше. Я почти уверена, что там, за дверью, нет никого. Что… это часть игры. Той, в которую нас пригласили. …и ухватит… Дорожки посыпаны ровно. Аккуратно так… я переступаю, стараясь не нарушить. Дверь… открывается с печальным скрипом. Запах… Крови много. Очень много. Россыпь капель, ярких в желтом свете лампы, начиналась за порогом. Капли сливались в ручейки, ручейки ползли к телу, которое лежало у подножия лестницы. И главное, что я издали вижу, чье это тело. Туржин. Чтоб тебя… И не жаль… почти… я бы и сама ему шею свернула… а тут лежит, повернув голову на бок. И черная полоса на горле почти не заметна. А вот крови много. Разве бывает столько в одном человеке… — Васька… - этот голос заставляет обернуться. — Назад! – рявкаю я. И человек в форме пятится, но он, взлетевший на ступеньки, успевает увидеть. Понять. — Что… В его глазах ужас, а потом его, чтоб его, скрючивает в приступе рвоты. Вот же… поганец. — Блевать, - я подхватываю этого человечка и вытаскиваю наружу. – Тут. Туда не лезть. Он не понимает. Он вскидывается, собираясь что-то сказать, видит меня, мое лицо, и опять скрючивается… его трясет и от отвращения, и от ужаса. А рука тянется к револьверу. — Стоять, - я бью по этой руке и встряхиваю. – Ты вообще кто? — К-кондратий… В-варункин, - выдает он. – Д-дежурный… т-тут… я… н-ненадолго… отошел… — Часа на два-три, может, четыре, но не больше шести? – я вспоминаю. Это о нем говорил Васька. О том, что у мужика ребенок маленький и жена не справляется. Или еще какие-то там тяжелые жизненные обстоятельства. — Я… я… тут… — Успокойся, - говорю жестче. И слегка встряхиваю. – Кто еще на участке быть должен? — Ночью… только я… дежурный. До него начинает доходить. Он поворачивается в сторону двери и долго смотрит, сглатывая. Но слюны слишком много и во рту она не помещается, вытекает, и парень пытается стереть её рукавом. — Я ведь… а Васька?! – к его чести он отряхивается. – Там Васька… Я удерживаю за шкирку. — Стоять. Васька не там. Вызвали его. Должен был тебе позвонить. — У… у нас телефон сломался, - он выдыхает с облегчением. – Тут… не подумайте… тут ночью тихо… никогда и ничего… разве что драки или там еще какая ерунда. Один раз лавку ограбили. Ростовщика Семушкина. Но тоже по-тихому, без смертоубийства… а у меня сын… зубы… температурит и не успокаивается… четвертый день уже. Его начинает потряхивать. — Радуйся, - говорю, понимая, что там мог лежать не Туржин… или не только Туржин. Вот интересно, за какой надобностью его в участок-то понесло? Да посреди ночи? |