Онлайн книга «По волчьему следу»
|
— Да… где-то тут. Может, вперед пошел. Он по лесу ходить умеет. Их род знаешь какой? — Не знаю. Шеф? — Я пока тут тоже постою. Лезть под руку некроманта как минимум бессмысленно. Да и что Бекшеев увидит в темноте? Он и так-то с трудом различает тени деревьев и Васькино лицо. — А чего они? – спросил Васька. Он сел на корточки, положив руки на колени. И рядом с Софьей, которая все еще не шевелилась. – Куда пошли? — Некромант что-то учуял. Смерть. — Эт немцев, - Васька произнес это с уверенностью. — Каких? — А тех, что язычники в жертву принесли. Ну, до того еще, как деревню спалили… мне Анька не рассказывала. Я спрашивал, а она только обозлилась. Обозвала пустобрехом. А я ж не пустобрех. Мне на рынке бабы все рассказали! — И что ж они тебе рассказали? — Ну… что когда деревню пожгли, то язычники не померли. Что они-то не божьи люди. Это у божьих людей души сразу после смерти к богу и уходят. А у язычников, стало быть, проклятые. И пока не отомстят, то и уйти не смогут. Ну они, значит, немцев и поманили. Слух пошел, что тут сокровища схоронили. Васькины глаза на лице кажутся темными. Круглыми. — И что немцы, стало быть, потому народец и пожгли, что пытали сперва, где сокровища. А там поняли, что не добраться так. Ну и все… Логики в этом рассказе было ровно столько, сколько в любой сплетне. Но Бекшеев слушал. — В общем, немцы-то и намылились клад искать… ну, когда уж стало понятно, что их вскорости отсюдова вышибут. И полезли на капище. Так-то прежде боялись душ, что отомстят. А тут перебоялись, значит. Полезли и все померли! — Вот так взяли и померли? — Ну… я-то точно не знаю. Но бабка Лосьева, она говорит, что взяли и померли. А она врать не станет. Зачем ей? Я у Аньки-то про золото больше хотел выведать… немцы-то ладно, померли и хрен с ними. А вот золото нам бы лишним не было б. Сарай править надо. Крышу в доме перекрыть. Да и не только её… скот новый. Вон, прежде, она говорила, что и коровы были, и козы. И сыры делали. Но она же ж одна не управится. А нанять кого… тяжко. — Отчего же? Работы в городе не так и много, сколь я понял. — Так-то оно так… но к нам не пущають. У нас же ж, если и ехать, то жить надо. А никто не хотит. Боятся. — Чего? — Мертвяков. Еще и мертвецы. Странное это дело, если так. Везде мертвецы. И как-то слишком уж их много. — Лес тут… то немцы мертвые, то еще и эти, проклятые… ну и не жалуют Аньку-то. Все простить не могут, что… — С немцем жила? Васька подобрался, оскалился, готовый защитить. — Спокойно, - произнес Бекшеев мягко. – Я не обвиняю твою сестру… никто не виноват. Она сама была ребенком, как я понимаю. Родители ваши погибли. — Мамку и не помню почти… пахло от нее медом. Анька говорит, что это я все выдумал, но я же ж знаю, что пахло от нее медом, - Васька шмыгнул носом. – И ничего не выдумываю. А от этого её… ну не её… фрица… от него ваксой. И сапоги скрипели. Скрип-скрип так. Если слышишь, то прятаться надо. И сидеть тихо-тихо… — Почему? — Он страсть шуму не любил. Никакого. У него голова вроде болела. Или еще чего. Но прям так, что, если шумели, то все… Софья раскрыла глаза и вдохнула, громко, сипло. — Тихо, - сказал Бекшеев, взявши за руку. – Это я… — Ты… Пальцы впились в ладонь, сдавили крепко-крепко. — Она того… - Васька подобрался ближе. |