Книга По волчьему следу, страница 130 – Екатерина Насута

Глава 30 Малик

«Выбирая охотничью собаку, первым делом смотреть следует изучить бумаги ея. Многие говорят, что и без бумаг можно купить хорошую собаку, что породу ея можно установить по морде, глазам аль иным каким приметам. Однако скажу так, что, конечно, случается, что…»

О выборе и покупке борзых щенков, статья барона Вертинского

Туржин не уехал, о чем доложил Тихоня, этак, словно бы невзначай. А после и сам Туржин появился. Рано так, едва ли не одновременно с Бекшеевым. От него тянуло перегаром, запах которого Туржин честно пытался скрыть, полив себя туалетной водой с хвойным ароматом. И этот хвойный аромат, тяжелый, густой – право слово, перегар переносился бы легче – тотчас наполнил кабинет.

— Это… - Туржин глядел исподлобья. – Прошу прощения. Был не прав. Готов… служить.

Видно было, что признание это далось нелегко.

И отправить бы.

Подальше.

Потому что и вправду взгляд цеплялся за несоответствия. Те самые штиблеты с узкими носами, безумно неудобные – Бекшеев тоже имел за собой грех, поддался моде – и совершенно в нынешних условиях неуместные.

Часы, чуть прикрытые манжетой рубашки.

И сальный край на этой вот манжете. Тут же – запонки, то ли серебряные, то ли посеребренные.

— Рад, - Бекшеев надеялся, что прозвучало именно так, как должно, - с полным безразличием. – В таком случае, будьте добры пройтись по адресам. Мне нужно побеседовать с указанными людьми, а вчера они не изволили явиться.

Адреса и имена Тихоня выписал.

И бумажку вручил.

— Я… - Туржин бумажку взял, глянул и вздохнул тяжелее прочего. – Согласен. Я… тут подумал… надо… проявить сознательность. Долг. И все такое…

Надо будет уточнить, с кем он созванивался.

— И понимаю теперь, что был неправ, - Туржин чихнул и вытер нос кулаком. – Во, правду сказал. Так вот… что-то думал, думал… если ж мы его возьмем, то награда будет?

— Медаль дадут, - щедро пообещал Тихоня. – А может, даже орден. И премию выпишут…

— Ага, - Туржин произнес это как-то кисло, то ли не веря в возможность этакого счастья, то ли не нужны ему были ни премия, ни медаль с орденом. – Так что… готов я. Поспособствовать. Всячески.

— Отлично, - Бекшеев кивнул. – Рад… что ваша сознательность повысилась…

Вот братец старший умел говорить, чтобы красиво, с задором и долго, а главное, смысл, сколь ни улавливай, а ускользнет. Даром, что политик.

У Бекшеева так никогда не выходило.

— И верю, что с вашей помощью у нас… получится… остановить этого монстра.

Осталось руку пожать.

И Туржин её протянул. Тихоня скользнул между ним и Бекшеевым и в руку эту вцепился радостно.

— Я знал, Серега! – воскликнул он пылко. – Что ты не зассанец, а настоящий мужик!

И ладонь сдавил так, что Туржина перекосило. А Тихоня руку тряс, не ослабляя хватки.

— Теперь точно покажем… ты, главное, в лес идти не соглашайся. Если вдруг сядешь пить, а тут, скажем, бабень какая-то припорхнет и давай тебя соблазнять, то не поддавайся!

И в глаза глядит, неотрывно.

— И не иди с нею! И не с нею… ни с кем в лес ни ходи, ясно?!

Кивок.

И сдавленное.

— Пусти.

— А… извини. Эт я от радости! Вчера ты меня огорчил… - Тихоня хлопнул Туржина по плечу и, руку перекинув через это самое плечо, потянул к выходу. – А сегодня… оно-то понятно, со всеми случается… ты листик-то возьми. И вправду обойди, послушай, о чем люди говорят… пригласи вот на поговорить. Главное, поубедительней, а то ж еще не поверит. Ну, этот… следит наверняка.