Книга По волчьему следу, страница 123 – Екатерина Насута

А он слушал.

И как бы отвратно это ни звучало, работа у Новинского такая, слушать.

— Кто-то из ваших… в смысле, аналитиков, занимался сведением итогов. Я знаю, что были смерти от инсульта. Инфаркта. Легочной эмболии… или вот опухоли. Много всяких, причем развивающихся очень быстро. Даже если заметить и удалить конкретную опухоль, то вскоре появляется новая… словно сам организм препятствует этакому насильственному в себя вмешательству.

— Я пока жив.

— И ваша… - Новинский замялся, не зная, как сказать. – Заместитель. И её подруга…

Он тоже успел получить информацию.

— Но скорее потому, что вы все изначально обладали даром. Ему лишь помогали раскрыться, да и то… как сказал один из моих подопечных, так помогали, что…

Инсульт уже был.

И чего ждать-то? Инфаркта? Легочной эмболии? Опухоли?

— Напугал? – поинтересовался Новинский, чашку поднимая.

— Нет.

— По таким как вы, однозначного мнения нет. Но это мы отошли… так вот, было указание сосредоточиться на отработке существующей системы. На доведении её до идеала или максимального приближения к идеалу. Отсюда и конкретные задачи. Улучшение методов очистки сырья и исходного продукта. Выявление оптимальных концентраций… факторов влияния и все такое. Обычная рутинная работа.

В которой Новинский, как бы ни скромничал он, разбирался.

— Постепенно и это сошло на нет… точнее основные разработки… доразработки и испытания были перенесены.

Что весьма разумно.

— Умники тоже большею частью отбыли. Что им делать, когда тут по сути только и осталась, что оборудование. Честно, надеялся, что и его вывезут. Но сочли нерентабельным. Что-то там тонкое, хрупкое и сложнонастраиваемое, что без особой нужды лучше не трогать.

От кофе на языке оставался легкий привкус шоколада.

— Так что в очередной раз перепрофилировали, уже на производство. Нам поставляют сырец из альбитовой пыли и еще чего-то там. Мы используем аппаратуру, чтобы не простаивала. Выдаем продукт, который отправляем обратно. Вроде бы… и это закрыть хотят. Что-то там или нашли, или открыли… хотя пока не точно. Слухи.

И Новинский поглядел на Бекшеева, словно ожидая подтверждения.

— Месторождение альбита. На Дальнем.

Это не из числа государственных секретов.

— Там… естественный уровень энергии высок.

— Понятно… в общем, в последние годы все было уныло и тихо. Из умников остался второй эшелон, если не третий. Те, у кого ни мозгов, чтобы выдающихся, ни связей…

— А карьеру двигать надо.

— Именно.

И ради карьеры подписывают соглашение. Служат Императору и Родине где-нибудь в тихом спокойном месте, делая то, что должно, и не задавая лишних вопросов.

Зато и выслуга идет.

И звание будет.

Научное в том числе, поскольку Особому отделу нужны не только гении. Кому-то и пробирки мыть надо, и прочими, далекими от высоких дум, но весьма важными делами, заниматься.

— Честно говоря, то еще болото… - признался Новинский. – Сложно с теми, кто не военный. В части-то все отлично. Бахтин на своем месте… и не думайте, это не останется без внимания. Таких людей, как он, немного. Их беречь надо. И будем беречь…

— Рад за него. Он знает?

— Обо мне? Скажем так… он достаточно умен, чтобы не задавать ненужных вопросов. И достаточно наблюдателен, чтобы подмечать кое-какие детали. За учеными в городе присматривал мой коллега… беспокойный народ. Это солдат можно оправить траву красить или плац мести, или еще чем занять. А эти… у всех одинаково. Сперва трясутся от страха, думая, что влезли во что-то там важно-секретное. Потом надеются совершить открытие, продвинуться выше, дальше. Вписать имя в скрижали науки и все такое… потом понимают, что не совершат. Страх уходит. Остается рутина и тоска.