Онлайн книга «Не выпускайте чудовищ из шкафа»
|
Я не знаю, что он сделал, этот гребаный аристо с виноватым выражением лица. Я действительно не знаю, как у него получилось, что… Я просто дала силы. Меня ведь учили. Когда вдруг ожила разорванная связь… Одинцову, наверное, икнулось. Хрен с ним, главное, что связь – это не только канал ментальной связи, как бы криво ни звучало. Это еще и возможность. Поделиться. Силой. Я и делилась, стравливая по капле, чтобы не привлечь внимания этого психа. Твою ж… по спине ползли струйки пота. А я только и могла, что пальцами пошевелить. И не одна я. Медведь. Столько беспомощности во взгляде. Тихоня. Безумный оскал и готовность убить, дайте только шанс, но нет… осторожный угребок. Не даст. Мы здесь и останемся. Он даже скалу взорвет. Верю. Чтобы умереть вместе с нами. Для всех. Пока докопаются, поди-ка, попробуй докажи, что он… кто он. Молчуна жаль. Себя тоже. А потом… потом я поймала спокойный взгляд Софьи. И улыбку ее снисходительную. Завозился на полу княжич. И этот, он шагнул к Сапожнику, что-то говоря… Зацепился? Споткнулся? Он вдруг как-то нелепо взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие. И с ревом дернулся Тихоня, заставив отпрянуть в сторону, почти налететь на Сапожника. А тот тоже дернулся. И… Стало легче дышать. Вдруг. А потом этот безумный аристо, который явно вознамерился героически помереть, побелел и стал заваливаться на бок. И следом, будто нам до того мало было, прогрохотал взрыв. Там, наверху. Высоко. И… — Медведь! Щит! Давай! Я успела подхватить Бекшеева. А Медведь – привстать в попытке выкинуть щит. Только бесполезно. И гора скрипела. Трещала изнутри. Гора грозилась осесть, и, если так, нас просто-напросто раздавит… — Дар… – Медведь сгреб свою Ниночку. – Здесь его нет… Нет. Конечно. И я… и он… и… Я опустила Бекшеева на камни, прислушиваясь к тому, что происходит снаружи. Скрип. Скрежет. И… и тишина? Вот так? Можно выдохнуть? — Он обвалил верхние галереи, – сказала Софья, протянув руку Сапожнику. Мать его… это же логично. Он так трясся над своим сокровищем, что в жизни его не тронул бы. А вот укрыть ото всех – это да. Только позже. Когда выберется из шахт. — Значит… все? – Сапожник поднял руку, прижимая к плечу. — Да как сказать. – Я посмотрела на потолок, по которому, к счастью, не ползли трещины. – Наверх мы вряд ли выйдем, хотя… проверить можно. Тихоня разогнулся, двигаясь очень медленно, и перевернул тело. — Хороший удар, – оценил он. Из глаза торчала рукоять небольшого ножа. А ведь тоже повезло, что Дар зациклил подавитель на себя. Если бы тот работал автономно, эта смерть ничего не изменила бы. Так бы мы и сидели, пялясь друг на друга. — Я… не специально. — Значит, повезло. Ниночка всхлипнула. Она мелко-мелко дрожала и казалась такой… — Что произошло? – Попыталась нащупать пульс у Бекшеева. Пульс был. Но и только. Выглядел он так… добить было бы милосердней. А ведь сказано было. Я осторожно приподняла голову. В целительстве я понимаю чуть больше, чем ничего. Но дыхание есть. Если приподнять веки, то зрачки… на свет реагируют, что хорошо. Наверное. — Я… не помню. Мы пошли на паром. – Ниночка прижалась к Медведю, а тот прикрыл ее огромной лапой. – Я… виновата… хотела поскорее уехать. Думала, что ты тогда задерживаться не станешь, если уеду. А пока я здесь, то одно, то другое… все откладывалось и откладывалось. – И слезы потекли по щекам. – И казалось, что никогда не уедем… |