Онлайн книга «Смерть ничего не решает»
|
В отличие от старой Кинаховой вдовы Ульке, которая каждый день навещала могилу мужа у стен замка Мельши, чтобы поплакать о скорбной вдовьей доле и в очередной раз проклясть рыжую стервозину, чья стрела оборвала жизнь Кинаха-возницы. Поплакать да еще укорить себя за нерешительность. И было — отчего. Почти сразу после похорон хитрая Ульке, тихая Ульке, Ульке, знающая ханмэ лишь немногим хуже его хозяев, легко пробралась в комнату под самой крышей. Она долго смотрела на спящую Ласку и выбирала на грязной шее место, чтоб ловчее ткнуть ножом. А рыжая тварь тем временем посапывала и ворочалась. Уже занеся руку, Ульке вдруг замерла, рассматривая округлившийся живот, что вдруг показался из-под полога шубы. А потом ушла так же скрытно, как и появилась, не потревожив даже чуткого Бельта. Позже, после многодневных наблюдений, возничиха поняла, что ошиблась тогда в темноте. Приняла, видно, за сноси теплый платок или иную укрывку. А может это Всевидящий дал ей взглянуть на проклятую девку своим Оком? Чтобы там ни было, через неделю Ульке вернула нож в захоронку в полузатопленном погребе. Об этом тайнике ей знать вроде как и не полагалось, но что может скрыть муж от наблюдательной жены? Как оказалось — очень многое, в чем самолично и убедилась Ульке, взломав однажды ящик, вмурованный за седьмым камнем от третьей балки по правую руку. Там лежал тот самый нож и несколько исписанных листков, но даже умей возничиха читать, она никогда не смогла бы понять одну из сотен тайнописей, что использовали в работе подчиненные ясноокого Лылаха. А потому решила оставить всё как есть от греха подальше. И Ласку в том числе. И теперь, сидя на могиле мужа, Ульке заливалась слезами и горевала о бессилии. А вот Тыш Дубокол именно в эти минуты радовался и даже смеялся, чувствуя прилив сил и заново прикапывая тело какого-то бедолаги, случайно найденное в леске под Ханмой. В кошеле Дубокола приятно шебуршали выдранные у покойничка позолоченные зубы и ногти. Тыш, разумеется, не знал, что столичные подчиненные ясноокого Лылаха не опускаются до таких вещей. Триада 4.3 Туран Наука — самое важное, самое прекрасное и нужное в жизни человека, она всегда была и будет высшим проявлением любви, только ею одной человек познает природу и себя. Сколь путь познания суров, столь сладостно отдохновенье, когда среди иных даров ты истины узришь мгновенье… — Проходите, друг мой, проходите, — Ирджин ткнул Турана в спину. Ткнул неприятно, вроде как напряженными пальцами и прямо в хребет. А он сильнее, чем кажется. И пальцы твердые, как… Ноги подогнулись, точно кости и мышцы вдруг превратились в мягкий воск. По телу прокатилась волна жара, и следом, гораздо медленнее — холода. Загремел, позорно вырвавшись из рук, штатив, а сам Туран, сделав два шага через порог, кувыркнулся вперед и врезался прямо в стальные колени голема. Голова неудобно вывернулась и ткнулась в ковер. Но длинный ворс, явно забившийся в ноздри, не беспокоил и не вызывал желания отплевываться и чихать. Туран просто не чувствовал этих длинных чесучих ворсинок, как, впрочем не чувствовал и всего тела. Только дышать стало трудно. Резко хлопнула дверь, послышался характерный хруст замка. Прямо перед лицом опустился ящик с пробирками, показались мягкие, с тремя натоптанными складками и высоким каблуком сапоги. |