Книга Смерть ничего не решает, страница 131 – Евгений Данилов, Екатерина Насута

Урод. Тяжелый костяк из отливающего зеленью металла. Розовые, почти живые мышцы из тончайшего шелкового волокна. Высеребренные нити-нервы. И стеклянные, но при том мягкие, подвижные трубки, патрубки, клапаны с желтоватой жидкостью внутри.

Оно не живое, оно не должно жить, но меж тем оно, повинуясь воле камов и эману, жило. Следило за Тураном пустыми глазницами и думало… Или они не способны думать, но только исполняют приказы? Хотелось бы знать, что этой твари приказал Ирджин?

Кам вернулся с подносом, на котором в заполненной углями миске стоял широкий кувшин, рядом — плошка с крупными кусками желтоватого сахара, и вторая — с белым, начавшим подтаивать, льдом.

— Будем считать, что сейчас настала моя очередь вас угостить. У наир есть свои обычаи. — Кам поставил поднос на низенький столик. — Возможно, поначалу смесь покажется несочетаемой и совершенно неудобоваримой, но прошу поверить на слово — попробовать стоит. Хотя бы для того, чтобы знать самому. Это — канн-ыру, на кхарни будет…

— «Лунный шатер».

— Вы великолепно владеете языками. Кажется, я всё яснее понимаю одну из причин, по которой вы оказались здесь.

— Почему вы не остановили Куну? — Надо перестать пялиться на голема и увести разговор. Но до чего же неприятно звучит собственный голос.

— Во-первых, полномочия мои не позволяют препятствовать представителю куратора проекта. Во всяком случае по мелочам. Во-вторых, лучше потерять крестьянина, чем нужного специалиста. В-третьих, как ни цинично, но этот эксперимент натолкнул меня на одну крайне любопытную мысль в области прикладной механики, впрочем, это вам точно не интересно.

Обернув ручку кувшина полотенцем, Ирджин наполнил кубки, потом добавил в них по кусочку сахара, который предварительно слегка опалил над углями, и сыпанул по щепотке мороженого молока.

— Прошу. Пить нужно сейчас, пока напиток не остыл, а лед не растаял. И осторожно — не проглотите «шептуна». И если вас успокоит, то вы поступили верно. Куна… Куна очень пристально наблюдал за вами. Он не простил бы бездействия.

— И что теперь?

Вкуса Туран почти не ощутил, к тому же круглый камешек во рту мешал отчаянно.

— Ничего. Еще несколько дней жизни при перспективе ликвидации. Я понимаю, что вчерашний выбор дался нелегко, что вас теперь, весьма вероятно, мучит вопрос о том, могли ли вы поступить иначе, но… Всевидящий чертит пути, людям остается лишь следовать.

— А если дорога не по вкусу?

— Тогда менять.

— Что?

— Ну. — Ирджин двумя глотками осушил кубок, вытер уголки губ пальцами, облизал. — Например, вкусы. Порой их поменять гораздо проще, чем дорогу. А часто случается так, что даже на самом неудобном и запущенном тракте встречаются спутники, которые способны сделать путешествие если не более приятным, то хотя бы более удобным. И безопасным.

— Вы имеете в виду себя?

— Не только. И не столько. Считайте, что у вас появился шанс свернуть на незаметную тропку с дороги, ведущей в яму с трупами. Кстати, на моей памяти вы один из немногих чужаков, кто не спросил, в чем секрет «лунного шатра».

— И в чем?

— В грамотной смеси вина со свежей кровью и в температуре. Нари не должен перегреваться и не должен остывать, поэтому кувшины для него имеют сложное строение с внутренней камерой, которая заполняется льдом, а снаружи, как видите, уголь. Два полюса температур.