Книга Смерть ничего не решает, страница 112 – Евгений Данилов, Екатерина Насута

— Его родители вроде как шпионами оказались. Ну Лылах и приговорил.

— А мальчишку ты, значит, пожалел?

— Неа. Просто когда еще теперь появится возможность чистокровного кхарни получить? Пойдем, уже немного.

Тянет за собой, а Элья идет. Зачем он вообще привел сюда? Напугать? Показать, что ее ждет, когда тегину надоест новая игрушка? Заставить быть послушной? Или просто похвастаться коллекцией?

Пустые вольеры, пустые тюрьмы, возможно, одна для нее. А почему нет? Кормить будут, заботиться тоже. Ырхыз любит своих зверят.

— Сюда я жду вериблюта. Обещали достать к лету. А вот это, — тегин подошел к большой двухэтажной клетке с массивными насестами, — это как раз для крылана и планировал. Давно хотел, с самого начала войны. Но попадались совсем дохлые, даже до Ханмы не доезжали. Ну их Кырым и прибирал. А тебя я не отдам. Ты — моя.

Именно. Его. Как вещь или животное. И лучше быть вещью. Вещи хотя бы не обязаны демонстрировать любовь к своим хозяевам.

— А тебя самого когда-нибудь держали в клетке? — неожиданно для себя прошипела Элья.

— Ага, — весело кивнул тегин. — Лет восемнадцать. А ты, никак, из-за родичей запереживала? Ну-ну. Мало они тебя, мало.

Он надвинулся рывком, схватил за плечи и притянул почти вплотную. Запах кислого молока и вчерашнего намума перекрыл вонь зверинца, а бешеные синие глаза оказались опасно близко.

— А знаешь, кого я посадил в самую первую клетку? Когда понял, кто я и на что право имею? Я запихнул туда надзирателя из замка Чорах! Он там выдержал всего полмесяца. А знаешь, кого хочу туда засунуть на самом деле?!

От сильного толчка Элья отлетела прямо к клетке сцерха. Тот, ударив хвостом по чешуйчатому боку, заверещал и рванулся на решетку. Склана отскочила и снова оказалась в объятиях тегина.

Убьет?

А плевать. Достал.

— И что? Пожалеть тебя?! — она крикнула и подобралась, ожидая удара.

— Себя пожалей, я уж как-нибудь обойдусь. — Внезапное ледяное спокойствие было еще опаснее. — И ни хрена ты не поняла, бескрылая. Не-е-ет, сажать тебя в клетку неинтересно. И дядя, и хан-кам, и хан-харус немножко ошибаются на мой счет. И на твой тоже. Ты не животное. Не больше, чем они сами. Вы веруете во Всевидящего? Отвечай.

— Допускаем. Как и Прародителя.

— Не словоблудь. Верите в Око?

Солнце. Око — это солнце, а не Всевидящий. Тот куда более велик и необъятен разумом, чем огненный шар в небе. Но Ырхыз ждет иного ответа.

— Верим. Мы всегда верим в то, что видим. А к Оку мы ближе вас и…

Договорить не дал, отпустил и почти мягко сказал.

— То-то и оно, что верите. Тем от зверья и отличаетесь. И я, признаться, весьма рад этому. Ибо хорош был бы тегин, уложивший в постель неразумное и безверное существо. За скотоложство любой на плеть нарваться может. Ладно, идем, воняет здесь все-таки зверски, как ни прибираются. А тебе бы еще раз помыться, негоже таким видом ясные очи Вайхе и Око Всевидящего оскорблять.

Второй раз в жизни Элья шла по коридорам Ханмы-замка. Впервые ее вел посажной Урлак, сейчас — тегин. Почетные провожатые, ничего не скажешь. А постройка отвратительная — вроде и огромная, а давит каменною массой. Длинные кривые переходы, узкие, редкие окна, от которых больше тени, чем света. Оттого и виднелись вдоль покрытых копотью стен ряды факелов и огненных чаш, и только в широких коридорах, которых Ырхыз, однако старался избегать, их сменяли блеклые шары эмановых светильников. Почти все — потухшие.