Онлайн книга «Смерть ничего не решает»
|
На столе лежала открытая книга: не самый лучший список с «Поэтики» Усмана Тимейского. Рядом покоился потрепанный пергамент с десятком строф, половина из которых, к тому же, была зачеркнута — всё, что сумел выдавить из себя Туран за время, проведенное в поместье. Сегодня он окончательно осознал, что разучился складывать стихи. И виной всему это место, изменившее мысли. Место превратило их в мясных червей, которые прочно обосновались в Турановой голове, выедая остатки его-прежнего. Скоро совсем не останется Турана ДжуШена, а тот, который придет на смену, будет… Неизвестно какой, но иной. Так зачем мучиться, оттягивать его появление? Для начала Туран взял со стола пергамент и, сложив его в несколько раз, подпихнул под ножку стола — хоть качаться перестанет. Взгляд остановился на чернильнице и напоследок мелькнула шальная мысль осушить ее одним глотком: они так делали совсем мальчишками в студиях Байшарры. Но писать предстоит много, пусть и не стихи. Сперва же… Вытащив сундук, Туран поставил его набок. Проведя ладонью по неровной поверхности, он нашел нужные точки и надавил до хруста в пальцах. Щелкнули потайные пружины, отпуская крышку. Полость под ней была достаточно велика, чтобы вместить несколько кинжалов и оплетенных сталью пузырьков. Туран выбирал тщательно. Остановившись на клинке, что более всего походил на тонкую спицу, он надолго погрузил острие в одну из склянок с бесцветной жидкостью. После обернув тряпицей, спрятал стилет под куртку. Опасно? Опасно. Но надо с чего-то начинать. Начинать по-настоящему. Воняло сцершьим пометом и тухлятиной. Запертая в отдельном загоне Красная лежала бездвижно, но почуяв человека, осторожно зашипела. Огонек Турановой свечи отразился на чешуе и глазах сцерхи. — Не шуми, — прошептал Туран. Красная попыталась лизнуть ладонь. Язык горячий и сухой, а на шее и плечах виднеются рваные полосы, стянутые грубой нитью, покрытые толстым слоем Ишасовой мази. Больно ей… Всем больно. Лучше бы она тогда скорлупой подавилась, лучше бы сама издохла. — Теперь мне не жаль и тебя. Туран, оттолкнув ластящуюся башку, со всей силы ткнул кинжалом в одну из многочисленных ран и даже успел выдернуть его, отскакивая в дальний угол. Красная содрогнулась, перекрутилась, будто дождевой червь на игле, и затихла. Не забыв подобрать тряпицу, в которую был упрятан стилет, Туран вышел в коридор. Этой ночью он впервые проспал больше трех часов подряд. — Сдохла? — Сдохла. Стоя над мертвой сцерхой, Ыйрам недовольно глядел на Ишаса и Турана. Рядом суетился Ирджин, приподымая веки и тыча в подсохшую кровь прозрачной палочкой. — Это из-за ее драки с Желтоглазой? — Это из-за ее раны от охотника. — Туран был спокоен. — Желтая почуяла кровь и полезла в драку. Ну и подрали друг друга. Смотрите, как глубоко. Сегодня издохла одна, завтра издохнет вторая. — Ирджин, ваше менение? — Мое мнение в том, что не надо было Куне волю давать, — ответил кам, засовывая руку в рукавице по локоть в глотку сцерхе. — Туран прав. — Ирджин, — Ыйрам понизил голос, но твердости от этого не уменьшилось. — Я вас уважаю, но Куна направлен сюда хан-табунарием Тавашем-шадом. — Ну тогда ждите, пока ваш Куна переубивает всех ящеров. — Потери неизбежны. Дрессировать и натаскивать их как-то надо. Возраст уже позволяет. |