Книга Смерть ничего не решает, страница 101 – Евгений Данилов, Екатерина Насута

Она вытянула морду, из приоткрытой пасти выскользнул черный язычок, нырнувший в одну ноздрю, потом во вторую.

— Ничего, скоро пойдем домой. Там Ишас, свиньи.

Красная радостно ухнула и, дотянувшись, толкнула головой в плечо. Сильная. И здоровая уже. Еще не лошадь, но жеребенок точно. Интересно, а нормально, что они так быстро растут? Вряд ли. Это Ирджин с его добавками и приборами. Прав был Ниш-Бак — эман и наирские практики меняют сцерхов. И на щурков они больше не похожи, как и на ящериц вообще. Скорее уж было в сцерхах что-то кошачье, осторожное, мягкое, но готовое в любой момент обернуться ударом.

— Вот так, девочка моя… Спокойней, спокойней…

Туран нежно провел рукой по броне. Твердая, чешуйки находят одна на другую, создавая гибкий и очень плотный панцирь.

— Ну и кто Желтоглазую вчера задирал?

Сцерха раззявила пасть, дыхнув гнилью, и возмущенно зашипела. Вот ведь, порой начинает казаться, что понимает.

— Эй ты, — окликнул Куна с башни и сбросил ключ. — Сними ее с привязи!

Знал бы этот сморчок, чем рискует. Если сцерха рванет, то Туран ее не удержит, а забор и колья ей не помеха. А может, вот он — выход? Пусть сожрет всю эту кодлу? Нет, не выйдет: маленькая она еще, а охраны, тут и гадать нечего, по кустам напихано.

Ирджин, наклонившись к Куне, что-то говорил. А Красная, привстав на задних лапах, сунула когти под ошейник и дернула. Тот не поддался, только на железе еще одна царапина появилась.

Куна повторил команду:

— Снимай!

Туран кое-как отомкнул кольцо на столбе.

— Пусть пробежится. Сначала на рыси, потом на галопе.

Туран кивнул и дернул легонько за цепь. Сцерха привычно затрусила по кругу, время от времени оглядываясь. Умная девочка, хорошая девочка, давай, работай, спасай шкуру одного неудачника.

— Быстрее!

Туран свистнул, и Красная послушно приняла в галоп, в котором не было ничего лошадиного, равно как и кошачьего. Она бежала так, как, наверное, бегают только сцерхи: мелькали широко расставленные лапы, спина оставалась неподвижной, и лишь хвост извивался красно-бурой лентой.

— Стой! — крикнул Куна, и Красная остановилась, повинуясь — Эй ты, пристегни пока и можешь выйти.

Туран вздохнул с облегчением: кажется, обошлось. Или нет?

Кавалькада всадников появилась не со стороны поместья, а с Гушвинской дороги. Первой их почуяла Красная, втянув морозный воздух, она вдруг выгнулась и зарычала. Обернулся Куна, за ним Ирджин. Мэтр Аттонио отвлекся от чистки Кусечкиного глаза и как-то очень уж поспешно сунул стекляшку в глазницу, а тряпицу в карман.

Конников же было пятеро: четверо на хороших лошадях, в волчьих плащах, из-под которых проглядывал доспех, пятый — на лохматой кляче и в тулупе. Когда подъехали ближе, стало заметно, что руки у него связаны.

— Простите, как это понимать? — нарушил затянувшуюся паузу Ирджин.

— Я же говорил — попробуем зверюгу в деле, — спокойно ответил Куна.

— Г-господин! Г-господин, Всевидящего ради, г-господин! — Мужичок обеими руками вцепился в седло, безбородое лицо его было красно от мороза, а глаза слезились. Он все бормотал и бормотал про Всевидящего, про милость, про отменные шкурки, которые он господину управителю поставляет, про то, что с долгами всенепременнейше расплатится.

— У тебя будет шанс, — махнул рукой Куна, спустившийся с башни.