Книга Черный принц, страница 47 – Екатерина Насута

…это вряд ли.

Люта и вправду любит свое дело. И еще карамельки, которые пахнут машинным маслом. Она выписывает «Прогрессор» и утверждает, что вскоре мир непостижимым образом изменится. А еще женщины имеют равные с мужчинами права. Правда, признается, что этих идей родители не одобряют, поэтому и решили поторопить свадьбу, а то мало ли… она вздыхала и снова наклонялась, задирала юбки, уже не заботясь о том, что о ней Кейрен подумает, вытаскивала свою коробку с леденцами и железками и вновь говорила.

О керосиновом двигателе, который, конечно, не такой мощный, как преобразователь энергии кристаллов, но куда более экономичный, особенно если использовать его на малых объектах. О самодвижущейся повозке, которая прошла успешные испытания… о дирижабле, совершившем первый успешный полет… о собственных планах, правда, здесь пришлось дать слово, что о планах этих Кейрен не расскажет никому. Где это видано, чтобы женщина занималась такими глупостями, как прикладная механика? А ей нравится! Она, между прочим, отправляла в «Вестник науки» статью, посвященную эффекту наложения разнонаправленных полей, и получила положительную рецензию! Ее теоретические выкладки представляют несомненный научный интерес! Так ей ответили. А еще, что ее вариант решения теоремы Грехема для частного случая полей слабой напряженности много более эргономичен, изящен и прост, чем общепринятый. Статья выйдет в следующем номере, правда под именем брата Люты… но вы же понимаете, что женскую и рассматривать не стали бы.

Кейрен понимал, хотя слабо представлял себе, о чем говорила невеста.

Да, пожалуй, встреть он Люту раньше, увлекся бы, она была живой и непосредственной.

Почти как Таннис.

— Вы же не станете мешать мне? – Она нахмурилась, обнаружив, что карамелек в жестянке не осталось, лишь болты да гайки.

— Не стану.

Что еще ему оставалось сказать? И Кейрен замолчал. Она молчала тоже. Но это общее их молчание длилось недолго. Вздохнув, Люта призналась:

— Вы мне, кажется, нравитесь, но… понимаете, я все-таки вас не люблю и вряд ли полюблю.

— Понимаю, – ответил Кейрен. – В этом мы с вами похожи…

…и естественно, я буду рада оказать посильную помощь… – голос леди Сольвейг звучал раздражающе ровно, и Кейрен, стиснув зубы, отвернулся.

Нет уж, хватит. Свой долг перед родом он исполнит, но и только.

— Сольвейг! – Отец верно понял молчание и, взяв матушку за руку, погладил пальцы. А она, замолчав, обернулась, посмотрела на отца с такой нежностью, что к горлу ком подкатил. – Я думаю, они сами разберутся, как им жить.

Нахмурилась, но… леди не пристало выказывать недовольство.

— Конечно, дорогой.

Она молчала до самого дома, а там поднялась к себе, сославшись на головную боль.

— Обижается. – Отец хмыкнул, проводив матушку взглядом. – Сколько лет прошло, а она не изменилась…

Он говорил это с мягкой улыбкой, и Кейрену было неудобно, словно он ненароком подсмотрел что-то донельзя личное.

— И не бойся, к вам она не полезет. Летом я отойду от дел.

Неожиданная новость.

— Возраст уже не тот. – Отец потер шею и, сунув пальцы в широкий узел галстука, развязал его. – Пора на покой… домик присмотрел на Побережье. Матушке твоей, думаю, понравится. Городок небольшой, чистенький… самое оно для лета. А зимовать и тут можно, раз уж ее комитеты без нее никак не проживут.