Книга Черный принц, страница 50 – Екатерина Насута

…тоска. И дурость несусветная. Узнай мамаша, что Таннис вознамерилась носить чужие волосы, выдрала бы как сидорову козу.

— После того как заготовка слегка обсохнет, ее необходимо поместить в духовку. Однако…

…зачем она здесь?

Учиться. Чему? Как к своим волосам, которые уже немного отросли, добавить чужие? И что, станет она краше? Сомнительно. И с каждым словом миссис Лоуренс сомнения крепнут. А ведь изначально ясно было, что никогда Таннис среди этих дамочек своей не станет, сколько бы курсов она ни закончила, сколько бы дипломов ни получила, сколько бы книг ни прочла. А читать ей нравится.

…и ездить верхом.

Готовить, зная, что в кои-то веки получится что-то съедобное.

Таннис взглянула на часы, с немалым удовольствием отметив, что до конца занятия осталось минут пятнадцать, десять из которых миссис Лоуренс потратит на демонстрацию нового гарнитура. Сейчас Милли… или Элли… или Пегги – все они до того похожи друг на друга, что Таннис путается – поднимет руку и спросит…

— Миссис Лоуренс, – раздался тоненький голосок, – скажите, а когда мы будем учиться делать украшения?

Этот вопрос задавали каждое занятие, и ответ Таннис выучила наизусть.

— Скоро, дорогая Эмили…

…значит, все-таки Милли.

— …очень скоро. Сначала вы должны постигнуть основы. Работа с волосами требует…

…тоска, и собственное нетерпение подталкивает Таннис вновь и вновь оборачиваться к часам. Стрелки ползут так медленно, а завернутые в ткань чужие волосы жгут руки.

И наконец, свобода.

Таннис с трудом сдерживается, чтобы не броситься к двери бегом. Миссис Лоуренс выходит первой. Она не спешит, ведь женщине достойной не пристала спешка, возится с ридикюлем, с зонтом, который чересчур велик для нее и окрашен в черный траурный цвет. Она не идет – скользит над полом, и лишь стеклышки очков загадочно поблескивают. Поравнявшись с Таннис, она отвернулась.

Ну и плевать.

На нее, на всех прочих и… выбравшись на улицу, Таннис вдохнула терпкий дымный воздух.

Домой и…

…мальчишка налетел на нее, едва не сбив с ног.

— Простите, мистрис! – крикнул он, отскакивая.

Таннис едва успела за руку схватить. И кошелек свой из-за пазухи выдернула. Паренек раскрыл рот, чтобы заорать, но Таннис покачала головой, и он замолк.

— Есть хочешь?

— Пусти, не то хуже будет.

— Не дрожи, не сдам. – Таннис огляделась, приметив еще парочку оборванцев, замерших на углу. Нападать не станут, но и уходить не спешат, следят, чем дело закончится. – Есть, спрашиваю, хочешь?

— А че? Добренькая?

— Какая есть… – Она раскрыла кошелек и, вытащив банкноту, сунула. – На вот.

Благодарить не стал, но и шилом, которое сжимал в руке, не ударил. Схватил банкноту и сгинул.

Как ни странно, но происшествие это привело Таннис в отличное расположение духа. Она подняла воротник мехового пальто и раскрыла зонт. Снег пах городским дымом, да и квартал Жестянщиков, в котором, правда, давным-давно жестянщики не селились, располагался аккурат напротив старых мануфактур. Ныне они спрятались за пеленой тумана и снега, на той стороне реки.

В конце концов, на что она жалуется?

Жива. Здорова. При доме и… разве не исполнилась ее давняя мечта?

Почти.

И Таннис неторопливой походкой двинулась вниз по улице. Кейрен если и появится, то вечером, а значит, есть еще время… бездна времени, которое она не представляет, на что потратить.