Онлайн книга «Черный принц»
|
И жестокие… …но в жестокости обвинять несправедливо. Брокк ведь с самого начала предупредил, что Кэри… друзьями… что ж, пусть друзьями, но… если Брокк думает, что Кэри останется в Долине… что она, подобно прочим женщинам, притворится, будто бы ее вовсе не трогают досужие сплетни… что о похождениях дорогого супруга она знать не знает… Диванчик покачнулся, а шум в голове усилился, и мысль, очень-очень важная, почти гениальная мысль, исчезла, вызвав новый приступ дурноты. — Наверное, мне пора, да? – Грай расплывалась, превращаясь в багряно-золотое пятно… – А то мама ругать станет… она и так ругать станет… знаешь почему? — Нет. Голос Грай доносился издалека. Каким-то он очень громким был, въедливым, и от этого голоса голова Кэри начинала гудеть. А может, и сама по себе… Не следовало пить… …но ради нервов… — И я не знаю. – Грай протянула руку. – Она все время ругает… и без причины. …Грай ушла. И Кэри добралась до спальни и, кажется, сумела высвободиться из платья, которое раздражало самим своим видом. Морская тема… полоска белая, полоска синяя… от полосок в глазах рябило, и рябь вызывала головокружение. Стоило закрыть глаза, как кровать под Кэри расползалась, покачивалась, словно и не кровать вовсе, но гондола «Янтарной леди»… …Лэрдис пришла в желтом. …совпадение? …всегда любила и… если так, то что станет с Кэри? Нельзя плакать, пусть бы в комнате никого нет… раз-два-три-четыре-пять… …Сверр говорил, что любит… и любил, пусть его любовь была извращенной, но настоящей… а Брокк не говорил… и не скажет никогда. У него Лэрдис имеется. И ему все равно, что станет с ее репутацией… и ей все равно. Всем все равно, и никому-то нет дела до Кэри… она останется одна. Она уже привыкла одна… …и мраморная роза в вазе из белого стекла – слабое утешение. Каменный цветок не оживет, а механическое сердце на самом деле – всего-навсего часы. Глупая, глупая Кэри. Она все-таки забылась тяжелым, беспокойным сном, в котором то пряталась, то искала, но и то и другое было лишено смысла. В конце концов Кэри заблудилась в лабиринте старого сада. И шут в ярком свежевыкрашенном колпаке строил ей рожицы. Он выплясывал на постаменте, а потом сказал голосом Сверра: — Никто не будет любить тебя так, как любил я. Кэри очнулась до рассвета. Болела голова. И горло тоже. И зеркало показало лицо ее, опухшее от слез, с покрасневшими глазами, с носом, который странно блестел, и пятнами лихорадочного румянца на щеках. Хотелось пить. И лечь в постель, забраться под одеяло с головой, притворившись, что ее нет, ни в доме, ни вообще… и лежать, жалея себя. …выпить яд, чтобы умереть по-настоящему. …дать свободу. …им ведь нужна будет свобода, но чтобы умереть, придется подняться и найти фиал, если он, конечно, не примерещился. Глупые мысли. Кэри стянула мокрую рубашку и отерла лицо. Жалостью она не спасется. И смерть не выход. Следует взять себя в руки. Умыться. Одеться. Расчесать волосы, которые за ночь успели сбиться колтунами. И Кэри, сидя перед зеркалом, мстительно драла их расческой. Эта боль была мимолетна и отвлекала, ненадолго, но… Кэри выбрала простое дорожное платье из шерстяного батиста[5]. — Леди, вы… – Горничная, до того момента благоразумно державшаяся в стороне, подала голос. — Уезжаю. – Кэри открыла банку с пудрой, купленную скорее из любопытства, нежели по необходимости. Коснулась пуховкой щек, скрывая предательскую красноту, и чихнула. Пудра пахла ландышами, как-то едко, назойливо. – Проследите, чтобы мои вещи упаковали… |