Онлайн книга «Черный принц»
|
И лава сочится, красная земляная кровь. Наступать нельзя. И дышать следует через раз. А лучше и вовсе отступить к краю, где толстая подложка скал защитит от огня… …Сверр говорил, что музыка почти не слышна на краю. Он знает. И Кэри тоже. Она слушала, слышала и позволяла музыке вести себя. От проталины к проталине… по зыбкому граниту, который здесь – почти лед… и жарко, невыносимо жарко, даже сквозь плотную чешую. Капли лавы садятся на плечи. Кусают. И стекают, вырисовывая на шкуре особый узор… …а музыка зовет. Каменный лог играет на струнах металла. Железо. И золото. Громогласная звонкая медь. Серебро. Обманчивый сухой звук стальной струны… и много иных, зовущих детей своих. Кровь к крови. Пламя к пламени. И надо суметь остановиться вовремя. Кэри останавливается, и там, на краю озера лавы, которое только-только подернулось пленкой застывающего металла, и здесь… где здесь? Город. Мост позади. И впереди квартал, а она опаздывает… И снова бег по дрожащей мостовой. Кажется, что дрожит она под немалым весом Кэри, но на самом деле – рвется, подпирает каменный потолок разъяренная жила. Кэри слышит ее гнев. Крик. И собственный застревает в горле. Мостовая расползается, с хрустом, со стоном… Переулок. Перекресток. И огненная лоза карабкается по фонарному столбу. Из трещины с сипением выходит газ, но не загорается, наверное, хорошо, что не загорается, иначе взрыв случился бы… Бежать. Саундон. Старые верфи, древние, давно ставшие причалом, а затем и свалкой для мертвых барж. Центральная точка на прямой, которая проходит через центр треугольника. Кэри видела рисунок. Три вершины. Три медианы. Три окружности. Точка разлома. Опоздала. Почти. Стена осыпа́лась. И каменная крошка летела в черноту провала. А он ширился, заглатывая мостовую, булыжник за булыжником… воздух дрожал. Вскипала лава. И снег плясал. Или уже пепел? Не важно, главное, что на той стороне… до той стороны десяток футов и огонь, который обживает новое русло, подбираясь к самому его краю. Десяток футов. И огонь. Собственная тень навстречу, а может, не тень, но отражение в озере лавы. И вновь земля, сухая, истрескавшаяся, пламенем изможденная. Мертвые башни подъемных кранов. Туша баржи, медленно проседающей. И новые окна, что раскрываются то тут, то там… — Брокк! – Человеческое тело не слушается, и Кэри падает, рассаживая колени о сухую землю и ржавый металл. Останки его торчат из-под земли желтыми зубами. – Брокк! Не отзовется. Воздух горячий какой, и волосы закручиваются от жара, запах их перебивает прочие. Но Брокк где-то здесь… где? …он стоял на коленях, прижав железную руку к груди. На живой ладони лежал черный камень. — Брокк! — Знаешь, – он обернулся, – а у меня не хватает сил его вскрыть. Я все рассчитал, кроме того, что у меня не хватит сил вскрыть его… Ледяные плечи. И ссадина эта… по металлу кровь ползет, по коже – масло. А камень на ладони холоден. Брокк позволяет взять его, он смотрит на Кэри снизу вверх, и во взгляде – пустота. — Я отдал все, а ему мало… Все? Все. Он придерживает мертвую руку локтем, и оттого кажется, что рука эта еще жива. Он сам еще жив, пусть и дышит через раз. Он стоит на коленях, потому что, если шелохнется, то упадет. — Я не справился. Холодный какой. И на шее ржавые пятна… саднящие колени касаются горячего металла… и по деревянным влажным бортам баржи расползается характерная чернота. |