Книга Черный принц, страница 276 – Екатерина Насута

— И что тебе помешало?

— Собственное воображение. Я представила, как вся эта когорта внуков и правнуков лицемерно стенает, а мысленно наследство делит… И как в такой обстановке умереть спокойно? Сиди смирно, расчешу хотя бы… и платье переодень…

— Не зуди.

— Переодень. Ты же королева, ты видом своим пример подавать должна…

— Тебе ли не знать, что я больше не королева…

— Ой, не начинай опять.

— И все-таки я скажу. – Королева невидящим взором смотрела в окно, на стекло, которое мелко, мерзко дребезжало. – Эта девица слишком многое себе позволяет…

…нарастающий гул сбивал с мыслей. И странно было думать о том, что, быть может, сегодня ее, королевы – несмотря ни на что королевы, здесь права милейшая подруга – не станет.

Смерти она не боялась.

Ждала?

Нет, не ждала. И покойный супруг, бывший весьма неплохим для супруга, – королева знала, что в этой жизни ей мог попасться и куда худший экземпляр, – давно уже стерся из памяти. Голос его, черты лица… пожалуй, сын походил на него.

Или все-таки на нее?

Не важно.

Куда важней утренний ритуал, пусть и нарушенный отсутствием горничных.

Простая прическа. И платье яркое, почти вызывающее: вдовам ли красное надевать? Пусть срок ее вдовства и позволяет снять строгий траур, но… но сегодня она, быть может, умрет.

А королеве нравились яркие цвета в той, в прошлой жизни.

— И рубины. – Ее подруга, пожалуй, единственная настоящая, сама застегнула ожерелье.

Серьги помогла надеть. Диадема не корона, но почти…

— Хороша.

Алые капли тускло мерцали, время от времени вспыхивая. Окаменевшее пламя… и пламя живое, там, под дворцом, уже близко.

— А ты?

— А что я? – Подруга удивилась. – Я просто-напросто упрямая старуха…

Она заняла место у зеркала и, почти не глядя на свое отражение, быстро и ловко переплетала косу. Внуки, правнуки… пустые мечты, которые сгорят сегодня. И Аби, милейшая Аби, кротко улыбается своему отражению. Никогда-то она кротостью не отличалась.

Коридоры пусты. И по стенам летят призрачные сполохи. Дворец огромен, пожалуй чересчур огромен, и в кои-то веки королева ощущает его несуразную громадность. Ныне роскошь дворца кажется ей вычурной.

Излишней.

Бьют часы на старой башне, и гул их доносится сквозь стены.

…трещат.

…трещины расползаются по стеклу, и старый паркет норовит приподняться, но опадает, покоряется королеве.

…со звоном лопаются колпаки на светильниках. Стеклянная пыль ложится под ноги, а камни на ожерелье горят все ярче.

— Скажите, матушка, отчего вы так упрямы? – Стальной Король сидит на ступеньках. И трон возвышается над ним: золоченое кресло с красным сиденьем. Надобно сказать, чтобы сиденье это перетянули, а то бархат поистерся, того и гляди дырами пойдет.

— Доброе утро, сын.

— Доброе.

Не встал, потянулся, зевая широко, развел руки и заложил сцепленные ладони за голову.

— И где остальные?

— Там. – Стальной Король махнул в сторону Большого зала. – Ждут…

— Чего?

— Понятия не имею, но думаю, ошибиться будет сложно… знаете, матушка, а вам к лицу красный. И камни весьма в настроение.

— Зато ты позволяешь себе выглядеть нелепо.

— Я тоже вас очень люблю. – Он поднялся неловким движением, цепляясь за ножку трона…

…и ковер давно не чистили. Куда только смотрит эта девчонка, которую он в жены взял? Хотя известно куда. И он ей потакает, не понимая, что подобные занятия недопустимы для королевы… сказать?