Книга Черный принц, страница 269 – Екатерина Насута

— Вру, – соглашается Брокк, обнимая ее.

От его прикосновений не останется темных пятен, да и те, которые были – на внутренней стороне бедер, на животе, на горле, – почти растворились.

— Но так надо, Кэри… – Он разбирает спутанные пряди. А Кэри все-таки ловит серебро чешуи, правда, в отличие от призрачного, это не тает на пальцах. – Если бы был иной выход…

Шепот.

И осторожный поцелуй в щеку.

…почти ритуал, один из многих, появившихся в последние дни. Но сегодня Брокк нарушает его.

— Пора собирать вещи, моя янтарная леди. – Он ловит пряди губами и пытается улыбаться, притвориться веселым. Вот только веселье это выходит горьким.

…как то лекарство.

Откуда взял? Спросить? Так ведь не ответит. Коснется железным пальцем виска, попросит:

— Не думай.

А как не думать? Бросить его?

Остаться не позволит. Ей же надо… как его одного и здесь? Наедине с кошмаром, в который он попал. И ведь не признается, в жизни не признается, до чего ему плохо. Ловит минуты тишины, ждет чего-то… бестолковый ее супруг.

— Я тебя люблю, – сказать просто, и, кажется, Кэри говорила, раньше, до болезни и во время, правда, это время запомнилось ей чередой странных видений. И поэтому ей страшно, вдруг не услышал, не понял.

Не поверил.

— Я очень сильно тебя люблю.

— Все будет хорошо.

— Брокк…

— Поверь мне. – Он целует пальцы, и они, хрупкие, дрожат под его губами. – Просто поверь, это ведь несложно?

Сложно. И оба это знают.

Вежливая ложь, которая нужна, чтобы защитить.

И часы бьют три.

Пора.

Дорожное платье из шерстяного батиста. Темный винный колер, который оттеняет болезненную белизну кожи. Белые волосы заплетены в косу, а коса короной уложена, скрыта шляпкой. Низко опущенные поля касаются щек, лаская их куньим мехом.

Плащ с подбоем.

Башмачки. И дом прощается эхом шагов. Экипаж у порога. И Брокк несет кофр, в котором лежат вещи Кэри. Он сам собирал и наверняка забыл что-то важное, нужное, а положил, напротив, пустяк…

…пустяков не осталось. И Кэри пробует тянуть время, задержаться на пороге.

Секунда.

И две.

«Янтарная леди» не уйдет без нее…

…наверное.

— Пора, Кэри. – Брокк морщится и отстраняется, не позволяя коснуться себя. – Я все объясню… позже… потом… честное слово, Кэри.

Честное.

Грохот колес. И город, замерший в ожидании рассвета. Зимой они приходят поздно, ленивы, серы и туманны. Но до нынешнего есть еще время…

…конная четверка набирает ход. И экипаж раскачивается, словно колыбель.

— Ты же вернешься, да? – У нее получается обнять мужа, и тот, напряженный, раздраженный, пробует отстраниться.

…но экипаж раскачивается.

Колыбель.

Скрипучая. Тряская. Как Кэри усидеть? Она ведь еще больна… самую малость, ровно настолько, чтобы не обойтись без его поддержки. И под пальцами – жесткие слои ткани… не только.

Корсет?

Брокк прежде не носил его.

— Спина болит, – неловко врет он. – После взрыва иногда…

— Сильно?

— Не волнуйся. – Робкий поцелуй в щеку. – Все пройдет.

…конечно. И Кэри подозревает, что опасен не корсет, но то, что под ним скрывается.

— Не волнуюсь… ты же вернешься.

— Да.

Обещание теряется в грохоте колес. А по полю носится ветер. Сугробы от края до края, и серая нить реки сшивает небо с землей. Неряшливый шов, рубцом. Мачта-спица, луна фонарем. И фонари же высвечивают дорогу. Ее расчистили, а после утоптали, смешав снег с грязью. Сотни ног… колеса… чей-то экипаж увяз в сугробах.