Онлайн книга «Черный принц»
|
Металлическая капсула, не вшитая – вросшая в бычью кожу, поверх которой вьется узор из железа. Патрубки. Проволока. И стеклянная хрупкая колба в серебряном окладе. Олаф замирает. Колени его подгибаются, плечи идут вперед. Он тянет руки, но заставляет себя успокоиться, только выдыхает резко, судорожно. Инголф подходит, тесня Олафа, и тот, оскорбленный, рычит. — Угомонись, мальчишка. Затрещина обидна, но, как ни странно, она приводит Олафа в чувство. И тот, отведя взгляд – под ноги смотрит, на замызганный ковер, – бормочет: — Извините, я… не сдержался. Оно зовет… — Заткни уши и не слушай. Или наверх поднимись. Инголф останавливается рядом с Олафом лишь затем, чтобы развернуть. — Иди продышись свежим воздухом. И девчонку свою проведай. – Тон для Инголфа непривычно мягкий, успокаивающий. И Олаф подчиняется. Не уходит – сбегает. И эхо шагов мечется по опустевшему трюму. — Позволите? – Инголф останавливается на расстоянии вытянутой руки, дожидаясь разрешения. Брокк кивает. – Интересная конструкция… — Прощальный подарок Рига. — Прощальный? Я слышал, что он пропал… — Безвозвратно. — Не скажу, что буду сильно горевать. Он мне никогда не нравился. – Осторожные пальцы коснулись ремней, пробежали, стараясь не тревожить, по металлической паутине, задерживаясь на узлах. – Любопытно… весьма любопытно… все-таки эта сволочь была не столь бездарна, как мне казалось. Брокк хмыкнул, с этой точки зрения он ситуацию оценивать не пытался. — А снимается это… — Два замка. — Вижу. Код? — Шестизначный на каждом… — И при неверном подборе… — Взрыв. Пара замков. И пара штырей, готовых пробить хрупкую стеклянную оболочку, в которой заключена частица истинного пламени. Крохотная, но Брокку хватит. …и не только ему. — В таком случае, лучше замки оставить в покое… попробовать с цепью… будьте добры, повернитесь спиной. Брокк чувствовал себя довольно-таки неуютно. — Не волнуйтесь, мастер. – Инголф дышал в шею. – Без вашего согласия ничего не будет. — Это вы о чем? — О бомбе, естественно. Признаться, до отвращения хорошая работа. — Не скажу, что рад это слышать. И тает слабая надежда, что сам он в кои-то веки ошибся, проглядел вариант, пусть опасный, рискованный, но все же… Инголф отступил и, протянув жесткую сбрую корсета, осведомился: — Полагаю, эта игрушка – не все плохие новости? — Взорвусь не только я. Ставший привычным за три дня ритуал. Корсет. И рубашка с мелкими пуговицами. Жилет. Пиджак. И шейный платок, в котором не было нужды. …он снова заперся, вот только на сей раз в слабой попытке защитить не только себя. — Что ж, – Инголф вытер руки о грязную скатерть, – буду рад выслушать вашу историю, мастер. И не только я. Пойду позову этого… пиромана влюбленного. — Вы над ним смеетесь? — Я ему сочувствую, – без тени насмешки сказал Инголф. – Впрочем, полукровка – не самый худший вариант… его родня, если доберется, сдаст его в сумасшедший дом. Как по мне, лучше уж баржа. — Выдавать не собираетесь? — Нет. Я глубоко эгоистичен и равнодушен к чужим проблемам. Пусть сами разбираются. Брокк не поверил. Поправив кусок полотна на стуле, он сел, вытянул ноги и руки скрестил на груди, сквозь все слои одежды ощущая кожаное плетение и холодную бусину ловушки. Дурак. И дважды дурак, если все еще надеется выйти из этой истории живым. |