Онлайн книга «Черный принц»
|
А на него внимания не обращали. Думали, наверное, растерялся, и только когда полотенце кровью пропиталось, всполошились. Не умер. Он живучий, невезучий только… и другой сумел бы шансом воспользоваться, сбежать. Откуда? Из Шеффолк-холла… …живое железо затянуло рану, но еще неделю приходилось бок беречь. И дядька наградил первым подзатыльником, за дурость. Прав был Тормир по прозвищу Большой Молот. Дурак. И невезучий. И сдохнет, наверное. …не там, здесь. Где здесь? Где жарко. И уже жар этот плавит ледяные кости. А кто-то шарится во внутренностях. Кейрен чувствует пальцы, и ему неприятно, он пытается вывернуться, раз уж пока живой, но его привязали. Обидно. — Поплачь. – Кто-то заслоняет свет, и хорошо. Яркий. Пробивается сквозь веки. …мама будила, раздвигая шторы. Кейрен помнит. Ее и еще длинную палку с крюком. Когда он играл в рыцарей, палка становилась копьем, а гардины – драконом. Кейрен всегда побеждал, правда, гардинам случалось страдать в бою, и маму это расстраивало. …нельзя умирать. Не сейчас. — Глотай, сукин ты сын, – ласково говорит кто-то. И неласково лезет в рот, разжимая стиснутые зубы. Кейрен и рад был бы помочь, но у него не получается. А в горло суют что-то твердое, мешающее и не позволяют отстраниться. …зато пальцы из внутренностей убрали. Хорошо. И Кейрен глотает. Горькое. Горячее. Ерунда какая. В животе все равно дыра, и выльется. Но если сказали… …невезучий. Язык не поворачивается, это из-за штуки во рту. — Ишь ты, кусается, – с неизъяснимой нежностью произносят над ухом. – Раз кусается, жить будет… повезло… Кому? От горечи голова кругом, но спать нельзя. Тогда, когда полотенце кровью пропиталось, Кейрен едва не упал в обморок. А матушке донесли. И она целый месяц говорила лишь о том, что служба – не для Кейрена… слишком слабый… …неприспособленный. Мысли по кусочкам. Мозаика из самого себя. Но стоит отвлечься, и кусочки падают… …дорога… …коляска… и зонтик в руках леди… не по погоде, но она всегда с зонтиком… разговор, от которого остается неприятный осадок… и вдруг каток… каток Кейрен хорошо помнит. Таннис, смешно расставившая ноги: ей непривычно в платье, а еще коньки. Она ругается, тихо, шепотом, но выглядит невероятно уморительно… …нельзя умирать. Жить будет? Будет. Выпитая горечь никуда не вылилась. Наверное потому, что те руки зашили дырки в животе. И горечь расползалась по внутренностям, расплавляя остатки льда. Нехорошо как-то… Таннис разжала пальцы… …нельзя! Не отпускать, иначе произойдет что-то страшное… черные куски в мозаике. И крыша Шеффолк-холла… все влюбленные немного идиоты… …а черноты и горечи все больше, но дышать Кейрен способен сам. Наверное, это хорошо. Но не время для сна, совсем не время… — Вот упрямец… давай еще дозу. А ты спи, слышишь? Нельзя! Игла со скрипом входит в окаменевшие мышцы. И Кейрен, не сумев удержаться на краю, падает в сон. Холода больше нет. Вокруг кипит, рокочет ласковое пламя материнской жилы. …наверное, иногда ему все-таки везет. Кейрен не удивился, когда, открыв глаза, увидел Полковника. Тот сидел в кресле-качалке, вытянув ноги, и читал очередной роман. Полковник раскачивался, кресло скрипело, и полы длинного зеленого халата, небрежно брошенного на спинку, раскрывались. От зелени мутило. |