Онлайн книга «Черный принц»
|
Держат. И выдержат. Быстро, но заставляя себя дышать, прижиматься к стене, вслушиваться в вой ветра… Пока не ищут… и хорошо… Он доберется до Управления, чтобы вернуться за Таннис… волнуется, наверное… и Марта скажет… Марте он должен, а такие долги не забываются… и земля уже близка. Ноги проваливаются в сугроб, острая кромка наста разрезает кожу. Ничего. Эта боль – ничто по сравнению с иной. Жила отзывается на зов, она корежит слабое человеческое тело, выламывая кости, грубо, зло. И Кейрен, кажется, не способен сдержать крик… …или вой? Крик. Удары колокола далекие, тревожные… …его ищут? Больно дышать. Холод внутри, кровь на снегу… …лапы проваливаются, и мягкая чешуя не спасет от клыков… к ограде, пока есть шанс… есть, жила гремит в голове, и от злого голоса ее не отделаться. По снегу. Проваливаясь по брюхо, увязая в сугробах, вырываясь из них прыжком, чтобы на следующем вновь провалиться и вновь вырваться. Вперед. Волкодавы – тени на снегу. Бредут, не смея приблизиться к зверю, они еще помнят – опасен. Но кровь дразнит. Кровь заставляет думать о слабости и ранах… …царапины. Просто царапины. Затянутся дома. Главное, в этот дом попасть… в их с Таннис квартиру, в которой Кейрен давненько не бывал… и наверное, выстыла совсем… но там есть кровать и пуховое одеяло. Плед. Запах Таннис… и сама она вернется, если Кейрен сумеет дойти. Ограда. Черная вязь металла. Острые пики. Прутья стоят тесно, и за прутьями – своя охрана, но Кейрена она больше не волнует, как и псы, которые подбираются сзади. И обернувшись спиной к стене, он рычит. Его голос вплетается в рев ветра, и псы отступают. Не уходят. Ложатся на снег. Ждут. Пускай. Обернуться – секундное дело, и, забыв о боли, которой как-то слишком уж много в последнее время, взлететь на ограду. Тело еще гудит, неловкое, не-свое, но Кейрен заставляет себя карабкаться. Выше и еще выше. Перевалиться через острия прутьев, кажется, опять бок рассадил… зверье по ту сторону отзывается воем… и люди спешат… вновь колокол гудит, но это, кажется, у реки… — Стой! Треугольная стрела зарывается в снег у самых ног Кейрена, и человек, споткнувшись, падает в сугроб, выбирается, отряхивается как-то очень уж по-собачьи. Он вытаскивает новую стрелу и возится с арбалетом… …некогда смотреть. И следующий оборот забирает крохи сил. А жила рядом. Звенит. Пьянит. Дурман. И перед глазами кровавые круги… надо уходить, он не справится… с одним – да, но их больше… Шеффолка стерегут… кто посмеет ослушаться короля? Лающий смех. Висельники тоже умеют веселиться, так ему сказали однажды… кто? Кажется, Три Щербины… имя забылось, а кличка вот нет. И зубы Кейрен помнил, которые росли через один и были черными, гниловатыми. — А че, начальничек, я ж не лютовамши. – Три Щербины работал на улице давно и был, верно, не самым жутким злодеем Нижнего города. Обыкновенным. Грабил? Конечно. Убивал? Случалось и такое, но, начальничек, это ж не со зла, а с похмелья, когда силушка-то прет и злость на весь мир. Вымещал, на ком попадется… что уж теперь говорить-то? …почему он вспомнился? Сейчас, когда улица и снег. Дома с плотно запертыми ставнями, слепые, безразличные. Здесь нет случайных свидетелей и не будет. Гонят. Как волка гонят, идут сзади, свистят, громыхают. И зверь в Кейрене боится звуков. Он готов лететь, не думая о том, куда, лишь бы подальше… |