Книга Черный принц, страница 240 – Екатерина Насута

О чем он хотел предупредить?

Нельзя спать. Сон лишает сил, но их и так немного, Кэри и встать сама не способна. А вот дотянуться до колокольчика – вполне. Горничная явилась тотчас.

— Мой муж…

— Уехал, леди.

— Сказал, когда вернется?

— Нет, леди.

…скоро… он обещал, и Брокк слово держит. Черная роза… почему эта роза не выходит из головы? И запах ее, одуряюще сладкий аромат… кажется, Кэри ненавидит розы.

…ты заболела.

Ложь.

…все серьезно?

— Что сказал доктор?

— Доктор? – Горничная смущена.

И мерзнет. На ней платье из плотной шерсти, но она все равно мерзнет и косится на раскрытое окно. Значит, в комнате очень холодно, а Кэри холода не ощущает.

— Простите, леди, но… я не знаю.

Беспомощная ложь. И выходит, что доктора не приглашали. Почему?

…потому что с этой болезнью врач не способен справиться.

А кто тогда?

Фиал на ладони…

Яд.

— Будь добра, подай мне шкатулку… – Кэри попыталась встать, но поняла, что не в состоянии удержаться на ногах. Горничная просьбу исполнила, ей явно было неуютно в этой комнате, наедине с Кэри.

Боится?

Не Брокка, но… чего тогда? Не того ли, что хозяйка вдруг умрет? Печально было бы… несвоевременно. Слово привязалось, нелепое какое, смерть, как и болезнь, редко приходит вовремя. Откуда только взялись эти циничные мысли?

Шкатулку горничная поставила на колени Кэри и крышку помогла открыть. Брошь-камея и пара простеньких колец, часики-луковица, жемчужные серьги, на левой сломан замочек, но отдать серьги в починку руки не доходят… надо Брокка попросить, он сделает.

…фиал из обманчиво-тонкого стекла лежал на самом дне, скрытый тяжелой нитью жемчужных бус. Яд, который подарила леди Грай.

…духи и яды…

…духи надо будет попросить, Грай не откажет.

…яд…

Мысли сбивались. Нельзя отвлекаться, нельзя возвращаться в сон…

…яд и черная роза, которую передали для Кэри…

…не стоило принимать цветы.

Плохо. И кровать манит, но спать нельзя. Она должна дождаться Брокка, чтобы…

…просто дождаться. Считать бусины на ожерелье… почему-то всякий раз получалось иное число. Но Кэри с непонятным самой себе упрямством перебирала их.

— Раз, два… четыре и пять… выхожу тебя искать… семь… и девять… – Цифры путались, а голова кружилась с каждой минутой сильней. И горничная, которая то появлялась, то исчезала, а Кэри не понимала, куда она исчезает.

— …двадцать девять… и двадцать девять… – Она забыла, какая цифра должна быть дальше, и повторяла навязшие на зубах слова.

Стрелки часов не двигались. Кэри старалась не смотреть на них, но не удерживалась, вновь и вновь цеплялась взглядом. А потом вдруг поняла, что часы просто-напросто остановились. Испугалась сначала, что не только эти, на каминной полке, вытащила цепочку, сдавила механическое сердце в кулаке и, прижав к уху, слушала.

— Кэри? Ты как?

Брокк выглядел отвратительно. И, наверное, она тоже, но у Кэри хватило сил улыбнуться, правда, улыбка эта была ложью, как и его ответная…

— Ложись…

— Мне нельзя. Если я лягу, то усну. А если усну, не вернусь.

— Тебе так только кажется.

Брокк в мятой рубашке с грязным воротничком, надо полагать, еще вчерашней.

— Я не позволю тебе умереть, девочка моя.

— Это яд, да?

Нехорошо лгать, и Брокк не пытается. Просто отводит взгляд.

Яд.

— Что у тебя просят взамен?

Молчание.

— Брокк!