Книга Черный принц, страница 242 – Екатерина Насута

…колбы на подставке.

И хранитель в собольей шубе.

— Здравствуйте, мастер. – Он поклонился и указал на жаровню. – Купол куполом, но от мороза он не спасает. Просветите, долго ли мне еще здесь разыгрывать неусыпного сторожа? Как-то вот, знаете, годы уже не те…

Отец королевы улыбался, но улыбка эта выходила кривой.

— Недолго.

— Я рад. – Он присел на лежак. – Вы не представляете, как все это меня утомило. Никто не хочет войны, но все к ней готовятся.

Бронзовый таз для умывания, высокий фарфоровый кувшин, поднос с остатками еды и бутылка вина. Вигдор пьет из горла, отфыркиваясь.

— Ненавижу зиму. – Он вытирает губы ладонью и указывает на сундучок. – Там, мастер, вы ведь за этим пришли?

— Боюсь, что так.

Дюжина колб-ловушек. Тусклое марево – стазис. Кристаллы. Общее защитное поле, к которому у Видгора имеется ключ. Он сам, надо полагать, ключ. И с кряхтением наклонившись над подставкой, вытаскивает колбу.

— Вот, мастер, держите… пусть одной станет меньше.

— Не станет.

— Присаживайтесь, если так удобней…

…вытаскивать пробку страшно, и руки дрожат, но за дрожь эту Брокк не испытывает стыда. Чужое оружие, пусть и выглядящее белесым порошком – всего-то щепотка, едва ли пол-унции наберется, – куда опасней истинного пламени.

— Я наказан за собственное любопытство. – Вигдор тяжело опускается на лежанку и шубу стаскивает, оставаясь в измятом шерстяном костюме. Поверх пиджака он носит шаль, которую завязывает на животе массивным узлом. – Мерзну, знаете ли, и поясницу ломит. Пробовали поставить нормальную печь, но, говорят, полог рушится.

— Смещение полей?

— Именно. Так что приходится по старинке, углем… вином вот… иногда мне кажется, что я сопьюсь, а иногда, что это – не самое страшное, что может произойти. Всю сознательную жизнь я мучился вопросом, откуда мы взялись в этом мире. Не только мы, но альвы, люди… все…

— Пришли.

Порошок текуч. Он спешит покинуть одну ловушку, чтобы оказаться в другой.

— Пришли, – соглашается Вигдор, вновь прикладываясь к бутылке. И вино течет по подбородку, по щекам, по массивной шее. Он вытирает его собственной измятой рубахой, а под лежанкой выстроилась череда бутылок. – Откуда пришли? Один континент, мастер. Несколько сотен островов, и ни один не может быть нашей родиной.

— Почему?

— Там нет огня. Нет руды. И, следовательно, нет рудных жил. Кстати, и реликтовых лесов тоже нет… и останков человеческих поселений. Так откуда мы пришли?

Пленка силового поля запечатывает ловушку. И вместе с тем в колбе активируется встроенный кристалл. Пламя вспыхивает, очищая стекло.

— И откуда же?

Шар, созданный Брокком, умещался на ладони. Непрозрачные стенки, обманчиво-хрупкие, но способные выдержать четверть часа в истинном пламени.

— Оттуда, откуда пришел «Странник». Из другого мира… из других миров… – Вигдор поднял бутылку над головой. – Проклятье, и эта закончилась. Скажите, что мне не следует увлекаться выпивкой.

— Вам не следует увлекаться выпивкой.

Купол дрожал, но держался… а если упадет?

…упадет, когда прозвучит взрыв. Эхо сотрет купол, жила выпьет его, как и те щиты, которые стоят под городом в тщетной попытке смягчить удар. И Вигдор, который, пусть и пьет, но вряд ли напьется до невменяемого состояния, откроет сундучок. Он будет вытаскивать колбы по одной, скармливая ветру – а на высоте ветер всегда присутствует – чуму.