Книга Черный принц, страница 234 – Екатерина Насута

Таннис слушала. Держала за руку, холодную, с набрякшей кожей, с синеватыми мягкими ногтями. И Войтех, глянув на них, усмехнулся.

— А однажды у меня случился приступ… тогда они часто бывали. Я пытался увидеть солнце. Ты не представляешь, как я мечтал его увидеть, и… помню, что было очень больно, что почти ослеп, что… помню Ульне и то, как она уговаривала меня успокоиться.

Пальцы сжались.

— Я ведь считал себя сильным, взрослым… циничным… хладнокровный убийца. – Он рассмеялся, удивляясь собственному такому заблуждению. – И ведь и вправду убивал без особых терзаний… как работа. Кто-то навоз убирает, кто-то – людей… я как-то не слишком задумывался, за что их приговорили. Тедди приказал, я сделал. А она меня пожалела. Никто и никогда… ты вот только могла…

— Могла.

— Но ты считала меня сильным, и как мне было обмануть? Приходилось соответствовать… я после того раза заболел. Неделю был полуслепым. Приходил Тедди… смутно помню, в горячке валялся. Точно знаю, он садился рядом… Тедди в кармане носил медный шарик на цепочке. Говорил – игрушка, а шариком голову легко проломить. Этот шарик мотался перед глазами, точно маятник, а я все гадал, больно это будет или нет.

— Зачем ему тебя убивать?

— Не «зачем», – поправил Войтех. – За что. За слабость, Таннис. За то, что я обманул его ожидания. Если бы доктор сказал, что я не поправлюсь, мы бы с тобой не разговаривали. Но мне дали очередной шанс, и я им воспользовался. А Ульне читала мне сказки. Ее об этом никто не просил, но она… истории про псов… и про то, каким был мир до них… про Шеффолк-холл… про королей и королев… ты знаешь, что трижды на троне сидели женщины?

Он высвободил руку и поднес к глазам.

— Мы с ней одной крови, Таннис. И поэтому мне сейчас больно.

— Не только тебе.

Войтех поморщился.

— Твой щенок жив.

— И хочешь сказать, что оставишь его живым? Не отворачивайся!

Он потянулся к бронзовому низкому чайнику, древнему, как сам Шеффолк-холл. Бронза покрылась патиной, а шлифованные аметисты заросли гарью.

Войтех поставил чайник на ладонь.

— Ты знаешь ответ.

— Послушай. – Таннис встала.

— Сядь.

Села. И все-таки встала, не способная больше молчать.

— Остановись. Пожалуйста, остановись. Не сходи с ума, ты еще…

— Что, Таннис?

— Отпусти его… нас… и он будет молчать. Даст слово, а Кейрен слово держит. Вы договоритесь…

— Договоримся? – Он водил мизинцем по узорам на бронзе. – Мы договоримся, и твой дружок меня отпустит, если я не трону город, так? Он наступит лапой себе на горло, позабыв о прошлогодних взрывах?

— Все равно доказать, что они – твоих рук дело, не выйдет.

— Не выйдет, – эхом отозвался Войтех. – И все сложится замечательно… я останусь герцогом…

— Ты меня спрашиваешь? Я не собираюсь свидетельствовать против тебя, если ты об этом.

— Спасибо.

— Не за что. – Таннис встала за креслом, опираясь на резную его спинку. – Пожалуйста, ты же понимаешь, что я говорю правду.

Войтех ничего не ответил. Сняв крышку, он вдохнул ароматный пар. Вытащил две чашечки, низкие и широкие, с тончайшими дужками ручек, сделанные из той же бронзы с прозеленью. Он наполнял их чаем осторожно, опасаясь разлить хотя бы каплю.

— Пей чай, малявка.

— Войтех!

— Освальд, – поправил он. – Освальд Шеффолк. И пей чай, если хочешь, чтобы этот разговор продолжался.