Онлайн книга «Черный принц»
|
И разве важно где? С кем – дело иное. И наверное, он тоже понимает, если улыбается. Близкий далекий человек. Птицелов. И сама Кэри в узкоклювой маске белой цапли. Рукава-крылья, вышивка белым по белому. Жемчуг. Посеребренные перья и алмазная эгретка в волосах. Белое. Зимнее. Льдистое. И внезапный страх, иррациональный, рожденный тенью, которая стоит за спиной, не смея прикоснуться. Она, заблудившись в открытых зеркалах, не нашла обратной дороги, а быть может, не захотела уходить, предпочтя остаться в мире живых. — Ты… отпустил меня, верно? А я тебя… Случайная ласка сквозняка, и альвийский шелк льнет к коже, обрисовывая фигуру почти вызывающе… …отпустил. Но не оставил. В карете Кэри глядела на мужа, а тот – на огни, заполонившие город. Вновь распустились белые шары газовых фонарей, и костры горели ярко, пожалуй, ярче, чем когда бы то ни было… …когда я умру… – голос Сверра доносился из-за грани, не того чужака, которого Кэри боялась, но мальчишки с длинными белыми волосами. Он сидел на подоконнике, свесив ноги в пустоту. И белый пух садился на колени. — Слезь, а то простынешь. Кэри было холодно смотреть на него. — Не простыну, – он похлопал по камню, велев, – садись. Смотреть будем. — Куда? — Вниз. Видишь, как красиво? Огни, переплетенные с огнями, созвездиями, желтыми россыпями одуванчиков… — Не бойся. – Сверр сжал руку. – Я не позволю тебе упасть. Держи. Он протянул свечу, которую наверняка стащил из шкатулки леди Эдганг. Свеча была длинной и тонкой, обернутой в золоченую хрустящую бумагу. Она сломалась посередине, и обе половины держались на тонкой нити фитиля. — Когда я умру, – он зажег свечу не ладонью, но длинными каминными спичками, – я стану огнем. — А я? — И ты. Тогда мы найдем друг друга… — Я не хочу умирать. – Кэри ерзала, пытаясь отодвинуться от пустоты под ногами. — Я тоже. – Огонек разделил их и соединил, потому что Кэри держала свечу, а Сверр держал Кэри. Это было правильно. – Но когда-нибудь все умирают… …и становятся огнем. Факелом в руках уличного акробата. Он высоко подбрасывает ноги, то приседая, то вскакивая, а руки его, задранные над головой, держат тяжелую дубину факела. Катятся по ладоням капли смолы. И бледное, нарисованное гримом лицо кривится. Акробат вот-вот заплачет, но нет, он швыряет факел и делает колесо, успевая встать на ноги и факел поймать. В подставленный цилиндр сыплется мелкая монета… — …леди, леди! – стук в окно пугает, и Кэри хватается за руку мужа. – Леди! Мальчишка повис на подножке кареты. — Вам цветок! Он умудряется открыть дверь и сунуть в щель черную розу на длинном стебле. — От кого? — От господина в маске! – Мальчишка показывает Брокку язык и исчезает в толпе. Город, озаренный огнями, кипит жизнью. И карета, увязнувшая было на площади, медленно вписывается в поток экипажей. Королевский дворец ждет. — Я не знаю, от кого она. – Кэри касается холодных лепестков. – Не злись. — Не злюсь. — Злишься. – Она снимает маску. – Их просто приносят… иногда. — Ладно, злюсь, – признает Брокк. – Почему ты раньше не говорила? …потому что ей было приятно получать цветы. А еще потому, что надеялась – заметит… От розы неуловимо пахло землей и машинным маслом. …почему Кэри никогда не задумывалась, кто приносит розы? …наверное, потому, что знала – они не от Брокка, а остальное было не столь уж важно. И она уронила цветок на сиденье. |