Онлайн книга «Черный принц»
|
Постучать. Поскрести, позвать, надеясь, что отзовется именно Таннис. …на излишне широком шарфе, где жесткой нитью был воссоздан, пусть грубый, примерный, но план Шеффолк-холла, именно эта комната была отмечена желтой крупной бисериной. — Таннис, – Кейрен звал, чувствуя, что замерзает. Нелепая смерть. Просто-таки совершенно идиотская… еще немного, и он попросту вышибет стекло с рамой вместе. Но окно открылось. — Пусти погреться, – клацая зубами от холода, попросил Кейрен. – П-пожалуйста. Таннис. Его женщина. Растерянная. И счастливая. И злая невероятно. С руками горячими, просто-таки обжигающими руками. Втягивает в комнату, шипит: — Ты ненормальный! Совершенно ненормальный, если тогда, в театре, не украл ее. Но больше Кейрен этой ошибки не повторит. — Ты же… — П-погреться. – В ее комнате горит камин, и Кейрен просовывает руки сквозь решетку. Он выдыхает резко, с выдохом пряча боль от первого, злого прикосновения пламени. Оно же, вдруг смирившись, карабкается выше и выше, разливаясь по плечам, по груди, вытапливая холод. — Зачем ты пришел? – Таннис присаживается рядом. Она смотрит на огонь и на Кейрена тоже, но на огонь больше. И тоже тянет к нему руку. Бледную и тонкую. Она сильно похудела, глаза запали, а улыбка исчезла. Куда? Ему так нравилась ее улыбка… и веснушки тоже, которых почти не осталось. Наверное, в Шеффолк-холл солнце заглядывает редко. И Кейрен тянется к ней, проводит сложенными щепотью пальцами по щеке. — Ты плакала. — И что? Все женщины время от времени плачут. — Ты – не все, ты – особенная… Короткие волосы слиплись, прядки влажноватые, тусклые, и Таннис пытается отстраниться. — Прекрати… Не прекратит. — Зачем ты здесь? – Она вдруг всхлипывает и позволяет себя обнять, сама обвивает руками шею. – Зачем ты пришел… — Правильно спрашивать – за кем. За тобой. На ней длинная полотняная рубашка, слишком широкая, но при том – короткая. И ткань перекрутилась, из-под подола выглядывают узкие щиколотки Таннис. А рукава, отороченные кружевом, заканчиваются чуть ниже локтей. Кейрен помнит, что локти у нее острые, шершавые. И ключицы тоже острые, хотя совсем не шершавые, но торчат, изгибаются. Ямка на горле манит. А волосы прилипли к жилистой шее. — Это опасно. – Она отстраняется, но ровно настолько, насколько Кейрен готов позволить отстраниться. Полшага. И взять ее лицо в ладони. Провести большим пальцем по губам: снова кусала, и до крови, остались бляшки скушенной кожи и темные трещинки. Щеки бледные, горячие какие… этот румянец выглядит болезненным. Лоб горячий. Чересчур горячий. А пол холодный, Таннис же – босиком. — Он тебя убьет. – Она сама к нему тянется, к мокрым еще волосам, к коже, раскаленной пламенем. – Если найдет, то… — Меня не так просто убить. — Самоуверенный. — Ага. – С ней легко соглашаться. Она стала легкой, почти невесомой. — Тебе надо в постель вернуться, – поясняет Кейрен. – Ты босая. — Ты вообще голый. — Извини, но я подумал, что пес с одеждой в зубах будет выглядеть… несколько подозрительно. Она фыркает и шепотом на ухо, доверительным тоном, произносит: — Синий пес сам по себе выглядит подозрительно. У нее мягкий смех. — Об этом я не подумал… — Мне кажется, ты вообще не думал… что ты делаешь? — Греюсь. — В моей кровати? |