Онлайн книга «Черный принц»
|
Пусть его квартира наверняка за день выстыла, но это – именно его квартира… их с Таннис. И когда она вернется, а она вернется непременно, то спросит про дурацкую свою вазу или фарфоровых косоглазых кошек, которые, как утверждала, принесут счастье. Не принесли. Не сохранили. И Кейрен тоже виноват. Следовало решаться раньше… …часы пробили полночь, и он остановился под столбом фонаря, вытащил брегет – матушкин подарок взамен утраченного, – сверяя время. Часы были диво до чего хороши, отполированные до зеркального блеска… …и в зеркале их скользнула тень. Замерла, слившись со стеной. Кейрен поднял голову, глядя на небо. Низкое какое, и звезды яркие, Таннис говорила, что верная примета на мороз. И надевала толстые вязаные носки, совершенно чудовищные, но при том уютные. …тень покинула укрытие. Она держалась в отдалении, но явно провожала Кейрена. Какая утомительная забота. Кейрен шел не спеша, отрешившись от снега и холода. Останавливался время от времени, разглядывал украшенные рождественскими венками витрины. Следил за тенью. А она смелела и подбиралась ближе. …человек. Кейрен свернул в переулок. И еще в один, заходя тени за спину. Ветер донес запахи дыма, осенних листьев и крепкий дух немытого тела. Человек, замерев на перекрестье, где единственный фонарь погас, вертел головой. — И кто тебя послал? – ласково спросил Кейрен, положив руку на плечо соглядатая. Он позволил когтям прорвать перчатки и дрянную кожаную куртенку. Провожатый заверещал, рванулся, но, поняв, что сбежать не выйдет, замер. Как есть человек. И если поначалу Кейрен принял его за подростка, стало очевидно – ошибался. — Пустите, дяденька! – взвыл преследователь, дергая плечом. И тут же заголосил: – Поможите! Режуть! Убивають! Поможите! — Заткнись! – К просьбе Кейрен присовокупил затрещину. – Или в Ньютоме поговорим? — Дяденька, да пошто меня в Ньютом! Я ж никому дурного не сделамши! — Прекрати кривляться. – Кейрен сжал руку, заставив человека замолчать. И тот зашипел от боли, круглое морщинистое личико его исказила гримаса ненависти. Лет двадцать пять, если не больше. Привык притворяться подростком, но глаза взрослые и морщин многовато, а характерные мешки под глазами и вовсе не скрыть. — Ну? Так где поговорим? — А об чем нам с тобою базлать? – Человек выпрямился и запрокинул голову, выставляя синюшную шею с острым кадыком. – Ты себе гуляй, я себе пойду. Предъявить-то мне неча, господине хороший. — Зачем следил? — Кто следил? Я? – Он зашелся мерзковатым смехом. – Примерещилося те, господине хороший. Я ось гулял… шел себе, думал об… а на кой ляд те знать, об чем я думал? А тут ты, схватил, трясешь… нехорошо так с людьми-то, господине… ну как я жалобу накатаю? — Накатай. — Больно наглый ты, господине. Небось думаешь, что ежели Оська из человеков, то прав не имееть? Оська свои права знаеть, и ты, господине, не мацай его! А то ж будешь ущербу возмещать. – Он говорил эту чушь, глядя Кейрену в глаза. Скалился. И смеялся, не скрывая смеха. — А не боишься, что я тебя за старые дела упеку, Оська? — Так чистый я перед законом. От те крест, господине хороший! – Он размашисто перекрестился и сплюнул под ноги. — Ну это еще доказать надо… – Кейрен оскалился, демонстрируя клыки. – Уж больно вид у тебя, Оська, подозрительный. И намерения неясные. А коли ты и вправду так хорошо знаешь свои права, то в курсе быть должен, что могу я тебя задержать… до выяснения обстоятельств. Денька на два. А то и на три. И провести следствие… |