Книга Черный принц, страница 155 – Екатерина Насута

— Отправимся мы с тобой…

…домой? К камину, горячей ванне и пирогу с пьяными вишнями?

Не то.

Куда отправится человек, которого только что бросила любовница?

— …в гости. – Кейрен развернулся. Он надеялся, что Амели не сменила место жительства и что нынешним вечером она свободна. – К одной очень милой даме…

…которой он заплатил достаточно, чтобы рассчитывать на теплый прием.

— Вернее, пойду я, а ты, как и положено, будешь меня сопровождать…

Ося кивал. Он отходил от страха, хотя все еще трясся. Он шел, мелко перебирая ногами, поднеся ко рту скукоженные пальцы в слабой попытке согреть их дыханием.

— Расскажешь, что пребывал я в очень расстроенных чувствах…

Слушает. И доложит. Поверят ли?

Отстанут?

…Таннис он объяснит. Вытащит из Шеффолк-холла и объяснит.

К счастью, Амели была свободна и, кажется, обрадовалась, бросилась на шею, обняла, прильнув. Скользнула пальчиками по щеке, мурлыкнув:

— Ты себе представить не можешь, как я по тебе соскучилась!

— Деньги нужны?

Обиженный взгляд и деловито протянутая рука.

— Двести.

Дороговатым постой выходит, но… Кейрен оглянулся. Как знать, только ли Оська шел следом?

— Хорошо, милая. – Он поцеловал Амели в розовую щеку. – Но с тебя ванна и кровать с чистым бельем.

Приобняв, сказал на ухо:

— Спать я буду один.

Возражать она не стала, когда дело касалось денег, Амели забывала о капризах. Ванну она приготовила, и ужин накрыла, и, не дожидаясь напоминания, удалилась, правда, сказала:

— Если вдруг бессонница случится, то я наверху.

Случилась.

Бессонница над желтою свечой, над шарфом, в котором проблескивали металлические нити. Кейрен держал его в руках, сам не понимая, почему не способен расстаться с нелепой этой вещицей.

И тер глаза.

Маялся головной болью.

Вставал. Садился. Мерил комнату шагами, порой касаясь плотно сомкнутых штор. Возвращался к креслу, свече и шарфу… и в полудреме уже, в полубреду, при гаснущей свече, когда пламя вдруг раскрылось последним усилием, он увидел.

Желтое на синем.

Нить узора… странного узора…

Кейрен поднял шарф, поднес к глазам, пытаясь убедить себя, что не показалось. И, убедившись, рассмеялся.

— Спасибо, тетушка Марта. – Он гладил шарф, пальцами изучая жесткую нить. – Это и вправду хороший подарок…

И Кейрен найдет способ им воспользоваться.

Паркетный глянец бального зала.

Пустота.

Три дюжины окон в стальных переплетах, узорчатые рамы мороза и льда. И газовые рожки, ныне ненужные. Высокий потолок, лепнина.

Зеркала.

В зеркалах отражается она, Кэри, в простом домашнем платье.

— Прошу вас, леди, – протянутая рука, раскрытая ладонь.

Перчатка.

И живое железо, которое прячется под кожей ее.

— Не снимешь? – Ладонь в ладонь. И пальцы поглаживают трещины на коже, которая мягка, но все же чересчур груба для этого прикосновения.

— Не сниму. – Брокк правую руку прячет за спину и кланяется. – Ты же знаешь…

— Не знаю.

Ей позволено быть упрямой.

И капризной.

— Сними…

…музыки нет. Брокк говорит, что она не нужна, но Кэри ужасно обидно, что в доме ее нет музыки.

Брокк – ведет.

Хайрах – древний танец, выверенный в каждом движении. Рисунок из живых фигур. Три шага… Юбки бьют по ногам, вытянутая рука дрожит от усилия. Спину прямо держать и шею вытянуть. Коса по спине вьется полозом, и в зеркалах снова отражается она, Кэри…