Книга Кицхен отправляется служить, страница 116 – Екатерина Насута

— Да, — кивнул Карлуша и, зацепившись за меня взглядом, расплылся в улыбке. — Меня вызвали!

Комендант прикрыл глаза.

И вдох сделал. Прям повеяло чем-то родным и близким. Так папенька вздыхал, когда… в общем, в тот раз, когда Кин спрятал огневой шар в туалетной комнате, а в неё заглянул не Карлуша, которому подарок предназначался, а сам папенька, уж не знаю, почему… в общем, щиты-то удар выдержали, конечно. Но нервы ими не прикроешь.

И уборную, и коридор, и пристройку отмывали мы впятером, вручную, хотя я там точно была не при делах, но не бросать же братьев.

— Киц! — братец взмахнул рукой. — Ты ж будешь секнудантом?

— Куда я денусь, — сказала я и подошла поближе. — А из-за чего дуэль-то?

— Из-за неразрешимых противоречий в культурной сфере! — пафосно произнёс тип, ножку выставив. И волосы за спину откинул. Волос на лице типа, надо сказать, хватало. Топорщились пышные баки, вытянулись в стороны усы, перехваченные медными колечками. И третье придерживало бороду. А четвертое — хвост, в который он огненные кудри собрал.

Кстати, если меня называли рыжей, то этого следовало обозвать огненным.

Или морковным?

Но чую, на морковного не согласится.

— Он обозвал меня напыщенным хлыщом, который наряжается, как… — Карлуша покраснел и намного тише добавил. — Как дама лёгкого поведения.

— Грегор! — голос у коменданта был строгим. И Карл опять замер, правда, тихонечко дёрнул меня за рукав.

— Что? Я ж правду говорю, тэр Трувор! Вот поглядите! — тип махнул рукой и мой нос уловил характерный запашок. Интересно, это он со вчерашнего не выветрился или уже свежий появился. Но нравы тут, как я погляжу, донельзя вольные.

Комендант тоже заметил и поморщился.

— Это ж чучело в кружевах!

Кружева на наряде Карла имелись. И в изрядном количестве. А ещё тросточка, сапоги с отворотами, расшитыми бисером, и перчатки.

— Знаешь, — я подавила вздох и желание отвесить братцу затрещину. — В следующий раз просто дай ему в морду.

— В морду? — Грегор сплюнул под ноги, кажется, таким нехитрым способом пытаясь выразить всю глубину испытываемого им презрения. — Это плебейство.

И взглядом меня смерил, медленно так, с макушки до пят, а потом обратно.

— Для людей благородных существуют дуэли.

— Не здесь, — сказал комендант устало.

— Отчего же? При всём моём к вам уважении вы, тэр Трувор, не имеете права вставать между двумя дворянами, готовыми пролить кровь во имя…

— Дури, — перебил его комендант.

Кстати, полностью согласна.

— Чести! — возмутился Грегор. — Чести и только чести. Впрочем, действительно, стоит ли ждать понимания в вопросе столь деликатном от человека, кровь которого…

— Такая же красная, как и любая другая, — я не выдержала. Во-первых, красные пятна на лице коменданта стали стремительно белеть. А что-то подсказывало, что если наше потенциальное начальство удар хватит, то виноватыми сделают нас. И вот надо оно нам, доказывать, что мы так, рядом стояли? Во-вторых, бесит, когда начинают языком трепать не по делу.

— У вас, как понимаю, большой опыт.

— Немалый, — кивнула я.

— Кицхен с двенадцати лет на охоту ходит. Сперва с отцом, а потом и сам, — Киньяр выглянул из-за спины. — А на охоте всякое бывало.

Это да.

Это он точно знает, потому что в тот раз, когда я самовольно сбежала, решив, что теперь всяко знаю жизнь лучше папеньки и вообще всех знакомых людей, Киньяр стягивал края раны. А Киллиан шил. Причём аккуратненько так, какой-то очень особенной шелковой нитью, на которую и наговор умудрялся нацепить, потому и заросла рана быстро. Нет, она и была неглубокой, но в одиночку лезть в логово болотного перевертыша — это дурь. Так что правильно тогда папенька за розги взялся.