Онлайн книга «Кицхен отправляется служить»
|
— Слушай, — Киньяр поглядел вслед. — Может, сказать ему, что не нужно орать про кукол? Что здесь его могут неправильно понять? — Скажем, — решила я. — Завтра. — Но… В конце концов, семейная придурь, она такая. Легко не выводится. Глава 26 Глава 26 О женщинах, проклятьях и дуэлях Мы проиграли, поэтому хачапури единственный выход для нас. О коварстве грузинской кухни Даглас проснулся от громкого женского крика. И, скатившись с кровати, выскочил в коридор. — Ах ты, скотина пьяная! — вопль донесся откуда-то из темноты. И Даглас, обнажив шпагу, рванул на голос. — Да как ты посмел⁉ Персиваль. Чтоб его… А вчера, вернувшись после прогулки — как ни странно, но с обсуждения пуховых коз разговор перетек на проблемы поддержки пастбищ, а потом и луга, точнее современные системы орошения, о которых даже поспорить получилось — Даглас проверил Персиваля. И нашёл последнего спящим. Причём его раздели, уложили в кровать и заботливо подоткнули одеяльце. Персиваль сопел, мило всхрапывая и наполняя сердце надеждой, что так оно до утра и будет. Не сбылось. — Т-тэра… п-позвольте… — Персиваль обнаружился в коридоре. Был он в одних подштанниках и почему-то кивере, который выставил перед собой, пытаясь заслониться от разъяренной тэры Новы. — Я п-просто п-предложил… п-провести время… к обоюдному удовольствию… — Сволочь! Тэра Нова не отличалась ростом. Персивалю она и до плеча не доставала, но при этом двигалась она активно, стремительно даже, заходя то слева, то справа. И белоснежный шелковый халат раскрывался, заставляя Дагласа краснеть и отворачиваться. Персиваль вот не краснел и не отворачивался, но с ворчанием подставлял когда несчастный кивер, а когда то одно, то другое плечо, по которым тэра Нова лупила веером. Чтоб вас… только скандала и не хватало. — Что здесь происходит? — шпагу Даглас хотел убрать, но понял, что некуда. И выглядит он не лучше Персиваля. Разве что кроме подштанников и рубаха имелась, но мятая и не слишком свежая, надо признать. — Этот наглец вломился в мои покои, — тэра Нова выдохнула, перекидывая веер из левой руки в правую, и замахнулась. — В поисках любви! — возразил Персиваль и наклонился, подставляя лоб. Веер, столкнувшись со лбом гвардейца, хрустнул и переломился пополам. М-да. А ведь поговаривали, что Персиваль на спор бутылки с шампанским о голову бил. Даглас полагал, что это преувеличение, но выходит, что и вправду. Во всяком случае, даже не моргнул. Вот… з-зараза! — Стоять! — рявкнул он. И встали почему-то оба. — Персиваль? — Да я… проснулся. Тут ночь. Окно. Птички поют о любви. Одиноко стало. И подумалось, что в этом большом доме одиноко не только мне. И поймите, тэра, ваша неземная красота поразила меня в самое сердце… Куда ещё, если мозги он или отбил, или пропил. — А вино из ваших погребов придало мне смелости. Я понадеялся, что пламень чувств горит не только во мне, и что… — И поэтому посреди ночи вломились в покои одинокой женщины? Вот герцог явно был человеком опытным, а потому поверх подштанников и ночной рубахи халат накинул. Правда, откуда тот взялся, не понятно, ведь ехал герцог без багажа. Но взялся. И сидел по фигуре, намекая, что гостить в доме герцогу уже случалось. Из-за плеча герцога выглянула тэра Анхен. И почему-то показалось, что она с трудом сдерживает улыбку. |