Книга Кицхен отправляется служить, страница 106 – Екатерина Насута

С предложениями смазать виски лавандовым маслом.

Сделать компресс из тёплой репы.

Или вовсе растереть бедняжке ступни, чтобы поутру голова не болела. Почему-то вдруг подумалось об этом с какой-то непонятной злостью, точнее о том, что и мазать, и компрессы составлять, и растирать ступни приходилось Дагласу. Матушка не могла.

У неё от волнения начиналась мигрень. И всё обычно заканчивалось тем, что Дагласу приходилось искать соли, закрывать шторы, открывать окна и уводить сестёр из дома, чтобы они играми своими не тревожили матушку. А заодно заниматься ужином.

И завтраком.

Сапоги Персиваля он поставил у кровати. Посмотрел. Вздохнул.

— Он славный парень на самом деле, — произнёс Даглас, и голос в тишине прозвучал виновато. — Веселый. Компанейский.

— Не то что вы?

— Да. А сейчас просто не рассчитал силы. Ваше вино оказалось с подвохом. Ещё раз прошу простить за неподобающее поведение.

— Вы-то тут при чём? — эльфийская дева дёрнула плечиком. — Напился он, а прощения просите вы? Это как-то… странновато.

— Я главный. Следовательно, несу ответственность.

Надо было сказать что-то другое.

Такое.

Уместное.

Ситуация же идеальная. Они вдвоём. Персиваль себя скомпрометировал, потому что дева, если на него и поглядывала, то с презрением. Хотя и вправду… ну да, перебрал.

Разболтался.

Но и сам Даглас хорош. Пропустил момент. Недосмотрел…

…почему ты не остановил его? — полный печали голос матушки зазвучал в голове так ясно, словно это она, а не Киара, стояла рядом. — Ты ведь знаешь, что ему нельзя пить! Ты должен был что-то сделать! Что-то придумать! Увести его оттуда…

И чувство вины всколыхнулось.

А вместе с тем чувство обиды, потому что всякий раз почему-то выходило, что виноват не братец, который снова нажрался и проигрался, а Даглас. Брат ведь болен, и надо это учитывать, Даглас же здоров.

И характер у него есть.

И способности.

Так почему он не воспользовался, чтобы брата защитить?

— С вами всё в порядке? — а вот теперь голос эльфийки звучал иначе. Человечнее, что ли?

— Да. Извините. Как-то… немного выбивает из колеи. У вас тут всё такое…

— Провинциальное?

— Спокойное. Не возражаете, если окно приоткрою? Свежий воздух нужен, а то к утру…

— Задохнётся?

— Именно.

— И вас это расстроит?

— Несомненно. Мне ведь придётся писать отчёты, объяснительные, сочинять что-то приличное, что позволит списать эту потерю без потери лица и статуса.

Смех у неё низкий, мужской какой-то.

— Открывайте, конечно. Мы не можем допустить потерь в королевских войсках.

Даглас фыркнул, понимая, что улыбается.

— А у вас немалый опыт, однако. Давно с ним возитесь?

— Не с ним. Он как раз впервые позволил себе подобное. Раньше угадывал и оставался на ногах.

— А с кем?

— Извините, это личное, — сказал и осёкся, вдруг да обидится? Но нет. Дева кивнула, этак, с пониманием.

— Так значит, вам в нашей провинции нравится? — уточнила она.

— Пока не знаю. Сложно сказать… нас не заждались там?

Приподнятая бровь. И насмешка. И что Даглас вообще делает? Ему бы пару комплиментов. Мол, ваши глаза, как звёзды, или что-то в этом духе, вдохновляющее. И прогулку предложить, точнее попросить, чтоб ему там… сад показали, что ли?

А он вон к дамочкам собирается вернуться.

— Нет. Не думаю, — сказала Киара. — Напротив, полагаю, будет уместно, если мы прогуляемся. Вы не хотели бы посмотреть наш сад? У матушки Анхен розы удивительной красоты.