Онлайн книга «Почти цивилизованный Восток»
|
Шаг. И еще один. Закрыть глаза. Свет не поможет, а стало быть, пользы от него нет. Поставить лампу на пол. Свечи… свечи вот пригодятся. Еще шаг. Веревка скользит по полу. Сколько здесь… — Там ям нету? – Эдди остановился. И обернулся. Только двери больше нет. Его окружает мягкая тьма. Совершенно кромешная. И веревка уходит куда-то… куда-то уходит. А вот ответа не слыхать. Тьма – она такая, звуки глушит. Вот, значит, как. Ничего. Эдди разберется. Он опустился на пол. Вытащил свечи. Расставил. Зажигались они нехотя, но все-таки один за другим рождались рыжие огоньки. Они дрожали, трепетали, грозя вот-вот погаснуть. И кто-то в темноте, совсем рядом, тягостно вздохнул. Эдди вытащил дудочку. Надо же, привыкает к ней. Там, за границей света, что-то было. Что-то такое, от чего веяло болью и горем. Слезами. — Сейчас, – сказал Эдди, стараясь, чтобы голос звучал без угрозы. – Поговорим. Он поднес дудочку к губам. И снова засомневался, но чье-то ворчание, близкое, от которого шею обдало то ли холодом, то ли дыханием зверя, прогнало сомнения. Первый звук утонул во мраке. …А матушка пыталась научить его играть. На клавесине. Откуда в старом больном доме взялся клавесин, Эдди не знал. Должно быть, остался с прошлых, богатых времен, когда дом был не так и стар, а люди в нем находили время на подобную ерунду. Слух у Эдди имелся. А вот пальцы оказались слишком толстыми и по нужным клавишам попадали, попутно задевая другие, не такие нужные. И с музыкой не сложилось ни у него, ни у Милли. Дудочка дело другое. Тут и учиться не надо. Или можешь играть, или нет. Он, выходит, может. Только мелодию надобно выбрать. В этом вся загвоздка: как выбрать подходящую мелодию. Огоньки выровнялись, а тьма пришла в движение. И те, что в ней. Колыбельную? Или… Вторая нота зазвенела. И погасла. Вот так, за ними третья… и далее узором, складывая ненаписанную мелодию. Покажись. И тьма отползает. Я знаю, ты живешь здесь давно. Много дальше, чем стоит эта гостиница. Ты часть иного города, возможно, что и вовсе иного мира. Музыка тоже может говорить. Так утверждала матушка, а Эдди все не понимал, как это – говорить и без слов. Выходит, что просто. Ты спишь. И долго. Долго-долго-долго. Но иногда просыпаешься. От голода? Слева раздался шелест. И справа… и сзади тоже. Скребущий, пробирающий до самых костей звук. Что это, змеи? Нет, крысы. Черные крупные крысы выбирались из тьмы, чтобы усесться на границе света. Наверное, будь у Эдди нервы послабее, он бы дрогнул. Но взгляд скользнул по острым мордам, отметив, что глаза у тварей белые, будто затянутые катарактой. Слепые крысы? Но крысы так себя не ведут. Крыса – зверь умный. И не станет соваться в опасное место. А здесь опасно. Однако… Кто? Кто ты? Дудка не замолкала. И главное, Эдди просто дует, а она уж сама мелодию выводит. Хорошая дудка и плохого шамана спасет. Но думать надо не о ней. А о… О тех, кто стоит за крысами. Хотя Эдди, кажется, и сам знает. Детский смех, такой неуместно веселый, заставил-таки вздрогнуть. А за черными крысиными спинами показалась девочка в нарядном некогда платье. У нее белое фарфоровое личико и белые же глаза. Как у тварей. И у того мальчишки, что появился рядом. И совсем малышки в полуистлевшей рубашонке, отделанной кружевом. Детей много, почти как крыс. А Эдди казалось, что та история – просто страшная сказка. Но выходит, не все сказки выдуманы. |