Книга Почти цивилизованный Восток, страница 163 – Екатерина Насута

Эва поежилась. Как-то ледяные ванны совершенно не вписывались в ее представление о медицине.

— Ваша маменька, конечно, знает о моем к этому отношении. И мнению моему доверяет, но не доводите ее до отчаяния. Женщина ради спасения своих детей готова на многое. Даже на ледяные ванны. Тем более принимать их придется вам.

— Я… постараюсь.

— Вот и ладно.

— Погодите. – Эва наморщилась. – Вчера ведь… или ночью… ночью тоже был целитель. И он ничего такого не сказал.

— Возможно, не заметил. Тем более что последствия порой проявляются далеко не сразу. – Левас развел руками. – Как бы то ни было, если вдруг почувствуете в себе желание лежать и не двигаться, то… как-нибудь переборите. Или просто обратитесь к своему папеньке. Впрочем, я оставлю инструкции.

— И капли.

— Несомненно. Что вы к этим каплям привязались?

— Не знаю, – честно ответила Эва и, когда в животе заурчало, добавила: – Я есть хочу.

— Отлично! Полагаю, вы не будете против, если я останусь на ужин?

Что примечательно, на ужин подали не овсянку и даже не вареную куриную грудку, приправленную листьями шпината. И маменька не говорила, что леди подобает умеренность в еде. Напротив, сама подвигала к Эве то одно блюдо, то другое… и это было хорошо.

А потом маменька поднялась в комнату Эвы. Отправила горничную прочь и сама взялась за щетку… и вот теперь расчесывала дочери волосы.

Вверх и вниз.

Вверх и вниз.

— Герцогиня Эстервуд прислала приглашение на ежегодный бал, – сказала маменька странным голосом. – Цветы. И записку. Спрашивает о твоем здоровье. Выражает надежду, что твоя долгая болезнь скоро закончится. И к балу ты поправишься.

— Мне прислала? – Странно-то как. Нет, Эва, несомненно, знала герцогиню, то есть, скорее, о герцогине Эстервуд, но чтобы наоборот? Чтобы герцогиня знала про Эву? Осведомлялась о ее здоровье?

И приглашала?

Бал у Эстервудов – это же не просто бал. Это событие! И приглашения на него рассылаются лишь избранным, тем паче что сама Эва даже ко двору представлена не была. А тут…

— С чего вдруг?

Рука сжалась, и палец коснулся колечка.

Это они?

Или отец? У отца ведь тоже имеются полезные знакомства. Правда, прежде он не тратил их на приглашения. И вовсе, кажется, светскую жизнь полагал глупостью. Хотя маменьке не мешал. И да, маменьку в обществе уважают. И приглашений она получает множество. Но… она лично.

А Эва?

— Это очень, очень хорошо! Хотя, конечно… – Рука маменьки дрогнула.

— Что?

— Если ты появишься на балу у Эстервудов, то никто не усомнится в том, что ты… достойна. – Маменька явно осторожно подбирала слова.

Она вздохнула.

— Сплетничать все равно будут? – Эва прислушалась к себе и поняла, что совершенно точно не расстроена.

— Будут. И не только сплетничать. Отношение можно показать по-всякому. – Маменька присела рядом. – Моя вина, дорогая…

— В чем?

В том, что Эва сбежала? Вот уж точно не маменька ее на побег сподвигла.

— Я была слишком строга с тобой. В свете все непросто. Когда-то я была маленькой провинциальной девочкой – без приданого, без перспектив. Красотой и то не блистала.

Разве?

Маменька всегда казалась Эве совершенством, причем недостижимым.

— Я не надеялась на хорошую партию. Вдовец, быть может; если повезет, не слишком старый. Не слишком богатый, не… И потому, когда выяснилось, что у меня есть… способность, забавная и совершенно бесполезная в обычной жизни способность не воспринимать магию смерти, это было сродни чуду.