Книга Почти цивилизованный Восток, страница 135 – Екатерина Насута

Эва прикрыла глаза, слушая такое знакомое, такое успокаивающее ворчание маменьки.

Она дома.

Она действительно дома!

Старший Орвуд слушал молча. Внимательно. Иногда кивал, соглашаясь то ли с Чарльзом, то ли с какими-то своими мыслями.

За окном забрезжил рассвет. И серые тени метались по ту сторону стекла. Чужая Сила давила, пусть даже хозяева и сдерживали ее. Но сам этот дом давно и прочно пропитался ею.

— За нами долг, – веско произнес Орвуд-старший. И Бертрам склонил голову, подтверждая, что долг есть. И не будет забыт.

— Вы станете их искать? – поинтересовался Чарльз.

— Не уверен.

— Отец?

— Во-первых, Эва и вправду вернулась. Она цела. Физически здорова. Что до остального, то… в случившемся есть и ее, и наша вина. Во-вторых, не сомневаюсь, что ее похититель давно мертв. Подобные нити рвут первыми. В-третьих… скажем так, мы можем попытаться найти кого-либо, но… ради чего? Кому ты собираешься мстить, Берт? Этой… торговке живым товаром?

Бертрам мотнул головой.

— Или остальным? Они лишь исполнители. Их смерть ничего не изменит.

— А что изменит? – тихо спросил Чарльз. И Орвуд-старший честно ответил:

— Не знаю. Знаю, что если убить этих, то скоро появятся другие, третьи… они уже есть. Где-то там, на окраинах. И те, кто вылавливает молоденьких дурочек, напевая им песни о любви. И те, кто потом этих дурочек продает. И те, кто покупает.

— Их тоже можно найти.

— Можно. – Взгляд Орвуда был тяжел. – Только… это как раз и опасно.

Он поднялся, подошел к подоконнику и оперся на него, коснувшись лбом серого стекла. Рассвет пробирался в город незаметно, да еще и туман породил, сизый, драный.

— Возможно, когда-нибудь в будущем – в далеком будущем – мир изменится настолько, что все люди станут добрыми. И будут относиться друг к другу с сочувствием.

— Вы сами в это верите? – не удержался Чарльз.

— Нет. – Орвуд смотрел в туман. Что он там видел? И видел ли хоть что-то? – Когда-то я имел неосторожность состоять в подобном клубе.

— Отец? – Берт недоуменно вскинул брови.

— Мы далеко не все знаем о своих близких. Это надо принять, сын. Я был молод. И горел желанием изменить мир. К лучшему. Никто и никогда не хочет менять мир к худшему. Только к лучшему – чтобы не было ни бедных, ни больных, ни голодных, ни замерзающих насмерть, потому как им не на что купить дров. Чтобы наступило счастье и благоденствие. Всеобщее.

Тихо-то как вокруг, подумал Чарльз. На рассвете всегда тихо.

И сквозь нервный полог этой тишины чуть слышно грохочут колеса. Где-то там, далеко. Туман поглощает звуки, играет с ними, и кажется, что вот-вот из него выкатится старая телега.

— Нас таких была дюжина. Мы называли себя Братством Мастеров. В знак того, что строим новый мир. Мы… искали. Пути преобразования. Изменения. Не мира. Себя. Всегда надо начинать с себя. Стать сильнее. Умнее. Только это непросто. Мы собирали древние рукописи, ведь когда-то легендарные маги способны были движением руки осушать реки и двигать горы. Мы тоже так мечтали. Хотя… на сегодняшний день я понимаю, что проще сдвинуть гору, чем переубедить одного человека.

Это признание не для Чарльза. Но ему позволено присутствовать.

Почему?

Не потому ли, что Орвуд-старший подозревает? О предложении, которое сделано Чарльзу? И о том, что предложение это звучит заманчиво?