Книга Почти цивилизованный Восток, страница 137 – Екатерина Насута

— Слово за слово… Мне отвечали. Про план. Про дикарей. Про новый мир, который стоит малых жертв. Про то, что земля нужна, что без нее не будет этого нового прекрасного мира. А я… я все отчетливей понимал, что не может быть никакого прекрасного мира на чужих костях. Я же все-таки некромант. Такие вещи никогда не проходят даром. В какой-то момент спор затих. Я даже решил, что… меня услышали. Мне сказали, что все хорошо, что мы можем идти. И что мою точку зрения нужно донести до всех. Что Братство решит, кто прав.

— Вы поверили?

— Я ведь цивилизованный человек. А цивилизованные люди верят другим цивилизованным людям.

Это, конечно, зря.

— Мы отошли от стойбища. Сутки, сутки по жаре. Вода теплая. Еще пахла так, неприятно. Я, помнится, подумал, что она протухла, – перед тем, как отключиться. Когда очнулся, был уже один. В прериях. Ни коня, ни… ничего. Оружие и то забрали. Записку вот оставили, что я предатель. И приговорен. Что если мне так дороги дикари, то надеяться я могу лишь на их милость.

Он дернул шеей.

— Я должен был сдохнуть там, в прериях. Без лошади, без воды. Но они как-то забыли, что я все-таки некромант. А в прериях довольно много павших лошадей. Хотя ехать на такой – сомнительное удовольствие.

— И ты…

— Впрочем, у мертвых лошадей есть одно преимущество. Они не знают усталости. – Орвуд сцепил руки, и суставы хрустнули. – Я догнал своих бывших товарищей.

Чарльз сделал себе пометку, что если случится ссориться с некромантом, то добивать надо сразу.

— Догнал и убил.

— Голыми руками? – Бертрам ошарашенно покачал головой.

— Некроманту не нужно оружие. Тем более когда он зол… Моя Сила выплеснулась и… в общем, я потом дам тебе почитать кое-какие книги.

Орвуд покосился на Чарльза, но тот сделал вид, что не слышит.

— Заразу я уничтожил. Они не успели донести ее. И знаешь, тот, кого я считал другом, очень удивился, увидев меня. Оказывается, я должен был умереть от яда. В воду подмешали. Этот яд лишал сил. Магических, физических. Мне предстояло очнуться и лежать, сдыхая на палящем солнце, ни на что не способному. А я взял и не умер… И я вспомнил того дикаря, который подал мне трубку. Он подал, я принял. И дым еще горьким показался. А дикарь сказал, что у меня есть выбор, что… Выходит, и вправду выбор был.

Он потер глаза.

— Когда я вернулся домой, то оказалось, что Братства больше нет. Дом, в котором располагался наш клуб, сгорел. Пожар. То ли свеча опрокинулась, то ли уголек выскочил из камина. Артефакты оказались разряжены, да и… Трое братьев задохнулись в дыму. Еще одного задавило рухнувшей крышей. Двое получили ожоги, от которых потом и скончались. Целители не помогли.

Чарльз повернулся к окну.

Туман почти истаял. И город просыпался. Там, за оградой, кипела своя жизнь. Звенел колокольчик на тележке молочника. Орал кот.

И вновь грохотали колеса.

— Вы не поверили?

— Нет, конечно. Маги немалой силы и не справились с пожаром? Чтобы тот, кто управляется с огнем как дышит, скончался от ожогов? А другой, способный если не гору сдвинуть, то почти, не выбрался из горящего дома? Не удержал просевшую кровлю? Пожар был лишь предлогом, а я решил, что кто-то из нас, из тех, кто остался в живых, осознал то же, что и я. Что мы едва не стали причиной катастрофы. Что наши изыскания, наши стремления – скорее во вред. И мы сами ничего по сути не знаем о людях, жизнь которых пытаемся улучшить. И вряд ли это возможно вообще… если и да, то не таким путем. Нельзя постоянно внушать доброту или сочувствие. Я просто послал цветы. Соболезнования. И сделал вид, что ничего не было.